Это практическая составляющая. Эмоциональную составляющую таких сеансов трудно переоценить. Среди этого миллиона всегда найдутся как достаточно грамотные передатчики идеи, так и достаточно экзальтированные, которые пойдут на смерть ради идеи!
В месяц Идея, внедрённая в сознание достаточно большой группы общества, может стать идеологией, способной к организации и сплочению различных общественных групп и разных социальных слоёв общества под одним знаменем Идеи, которую уже можно будет именовать как государственную идеологию для всего народа.
Однако, ни одна Идея не жизнеспособна без трёх обязательных спутников – Надежды, Страха и Врага…
И, безусловно: Лидера. Вождя, Личности.
На эту роль всегда много претендентов.
Много званых, да мало избранных…
Власть, не способная контролировать Генераторов Идей в собственном государстве, обречена на поражение.
Властители умов не должны игнорироваться Власть имущими.
Властители умов – это не только инструмент политики, как внутригосударственной, так и внешней. Этот инструмент в случае необходимости либо в условиях экстремальных обстоятельств легко превращается в оружие. В обоюдоострое оружие!
Власть это знает. Те, кто первыми хватают из её рук кусок, первыми же и получают пинки под рёбра, либо смолы котёл. "Властителям умов" эту аксиому тоже помнить не мешает!
***
Приписка на русском. Рука Кудашева:
Истинно. Тому примеров в истории тьма.
Утром орден. Вечером банкет. В два ночи - "чёрный ворон". В четыре утра - девять грамм в затылок...
Развить мысль, припомнить и дать чёткое определение каждому выделенному заглавной буквой понятию… С цитатами классиков. Отследить противоречия! С примерами из мировой истории от античности до наших дней. Резюмировать.
Листы 17-19 Дела № 1823. 1936 год.
*****
3 сентября 1936-го года.
Следователи сменили тему допроса.
На столе у следователей несколько общих тетрадей. Понятно, провели обыск в моей московской квартире, что на Трубной. Без понятых, ордера и моего участия. Ну, от собственной руки мне не отпереться.
Следователь зачитывает «отрывок» из моей неоконченной рукописи книги пока без названия.
– С какой целью писали это наставление? – задаёт вопрос следователь.
– Это не наставление. Это тезисы научной работы по теме «Государство и право». Вопрос в стадии изучения. Нет готовых рекомендаций.
– Нет готовых рекомендаций? Зато есть утверждения. Зачитываю страницу из вашей рукописи:
«… Нет такой идеологии, которую нельзя было бы приспособить для нужд элиты общества – надстройки общества – правящего класса – «распределителей национального продукта» в интересах, якобы, базиса общества – «производителей этого продукта».
– Что это? Цитата из трудов классиков марксизма или ваши сочинения?
– Это мои воспоминания. Мысли вслух одного умного человека – тибетского ламы. Это не утверждения. Рабочий материал. Просто запись для памяти. Подлежат исследованию. Возможно, это умозаключение не войдёт в книгу вообще, возможно, будет откорректировано.
Следователь зачитывает другую страницу:
«… Краху старой идеологии всегда предшествует идеология новая, прошедшая практическую отработку своих элементов, закалённая в локальных битвах с идеологией, на тот момент господствующей, уже имеющая в своей короткой истории собственных героев-мучеников за «общенародное счастье».
…Нет, и никогда не существовало в истории человеческой цивилизации такой идеологии, которая не выродилась бы в демагогию!».
Вопрос мне:
– Это вы так о революционном коммунистическом учении Владимира Ильича Ленина? О работах Иосифа Виссарионовича Сталина?
Шквал вопросов:
– Вы профессор? Учитесь в аспирантуре?
– Кто ваш научный руководитель?
– Кто заказал вам эту работу?
– На кого работаете?!
День новый ото дня ушедшего отличился лишь сменой следователя.
Вопросы:
– В чём заключаются, в чём выражаются ваши личные взаимоотношения с Петерсом?
– с Бокия?
Показывают фотографии.
На одном из фото Первый заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Михаил Николаевич Тухачевский.
Вопрос:
– Знакомы?
Отвечаю:
– Как и большинство советских людей – по фотографиям в газетах и портретам в кабинетах.
– Лично ранее не встречались?
– Не приходилось. Я не воевал ни в германскую, ни в гражданскую.
– Странно. Сокамерника не узнаёте? По Ингольштадту?
– Нет, не узнаю.
– Согласно вашим показаниям, лично вы, под псевдонимом были приговорены к расстрелу, как заложник, в крепости Ингольштадт, по факту побега заключённого по имени и фамилии, как вы пишете: «Мишель Ухо-Чешский». Подтверждаете?
– Свои ранее данные показания подтверждаю. Идентифицировать «Ухо-Чешского» с товарищем маршалом Тухачевским не могу. В крепости мы были людьми из разных социальных слоёв. Русские офицеры – дворяне – общались исключительно с представителями своего круга, в том числе и с союзниками-иностранцами – французами и сербами. Я же, по легенде, был англичанином-полукровкой стафф-сержантом Индийской Армии. Жили в разных казематах. Личного контакта не было.
