К дому подъехали ещё два всадника-агнирашира, в поводу у каждого заводная лошадка. На одну я сел сам, на вторую возложили мои саквояжи. Мы, несмотря на разыгравшуюся метель, покинули Гилгит. Наша тропа вела круто в гору. Я очень быстро понял, что этой тропой пользуются очень редко. Примерно через милю пути пришлось спешиться, вести своих пони в поводу. Первый в нашей цепи киштвари прокладывал, протаптывал для остальных более-менее приемлемый путь. Каждые сорок-пятьдесят шагов, киштвари менялись местами в цепи. Часа через три пути снегопад закончился. Весёлая круговерть метели сменилась сильным ледяным ветром. Наш авангардный обернулся, крикнул:
– Держитесь, скоро пройдём перевал!
На вершине хребта я не удержался на ногах, поскользнувшись, упал, но не выпустил из рук повода. Мой пони рывок выдержал. Я поднялся, продолжил путь. Ещё полчаса пути, и тропа пошла вниз. Опасность полететь в пропасть возросла в разы. Но тут стих ветер. Наконец-то стало возможным дышать полной грудью. Повеселел не только я. Даже моя лошадка, казалось, заулыбалась.
Однако до Киштвари идти и ехать предстояло ещё трое суток!
Всё проходит. Прошли и мы этот путь. Последними, пришедшими в Киштвари до весны следующего года!
Успели. Хорошо, шёл в Киштвари южным путём. Северные перевалы, такие, как Барогиль, закрылись ещё дней двадцать назад.
*****
26 октября 1936 года.
Гималаи. Княжество Киштвари.
Снова в Киштвари.
Напрасно я понадеялся, что Мак’Лессон выйдет меня встречать уж если не на внешний склон кальдеры, то, хотя бы, на ступени лестницы, ведущей в его гранитный дворец.
Мне были даны сутки на отдых с дороги.
Отдых, так отдых. Горячий серный источник, хороший массаж, роскошное платье, ужин, достойный махараджи, собственные покои, постель. Тёплый воздух, вентиляция с подогревом, журнальный столик с газетами и журналами российскими, европейскими, американскими.
Молодой киштвари, послушник культа Агни-Ра, приставленный ко мне в услужение, обратил моё внимание на английский патефон «His Master's Voice» - «Голос его Хозяина», Классная вещь. Леночкина мечта. Эмалевая табличка с изображением собачки, уставившейся в раструб фонографа, на внутренней крышке. Патефон стационарный. Упрятан в элегантную тумбочку чёрного дерева с инкрустацией серебряной проволокой ручной бенгальской работы. В тумбочке – с сотню пластинок. В основном, оперная классика: Бизе, Верди, Вагнер. Но больше чисто английских записей национальной оперы «Сэдлерс-Уэллс»: «Дидона и Эней» Пёрселла, «Макбет» Коллингвуда и другие. Ладно, поскучаем. Впереди полугодовая зимовка!
Не сказать, что я был обижен или разочарован. Просто устал. Безмерно устал. После ужина поставил себе Штрауса и уснул под «Голубой Дунай». Проснулся лишь через сутки.
Рядом с моей постелью на коврике в падмасане сидел, покачиваясь, с закрытыми глазами мой помощник. Послушник. Один из тех проводников, что встретили меня в Гилгите. Сказать о нём «слуга» язык не повернётся.
– Как тебя зовут? – спросил я его на киштвари.
Послушник встал, сдержанно с достоинством не монаха – воина – поклонился. Ответил:
– Моё имя – Адрастос.
– «Храбрый», – перевёл я для себя с древнегреческого.
Адрастос продолжил:
– Я жрец младшей ступени посвящения Великого Хелайоса Агни-Ра. Меченосец. В моих обязанностях оберегать вас, Александрос, и заботиться о вас. Можете приказывать мне, исполнено будет всё, что возможно в Киштвари.
Его речь и манера держаться мне понравились.
– Хорошо, Адрастос. Не скажешь, на какой день наш князь назначил мне встречу?
– Сегодня Его Высочество басилевс Панкратайос Кризантос будет завтракать в вашем обществе, Александрос, как только вы будете готовы.
– Так чего мы ждём?
– Свежие туника и гиматий уже готовы. После омовения в полюбившемся вам горячем ключе и массажа мы пройдём в покои басилевса!
_____________________________________________
* Прим.
Туника – нижнее льняное бельё, рубашки, хитон.
Гиматий – верхняя одежда мужчин в Древней Греции, чаще всего из козьей шерсти, представляла собой просто кусок ткани, длиной по росту человека, скреплявшийся застёжками-фибулами и подвязанный поясом.
_____________________________________________
Закончив с утренним омовением, я в сопровождении своего Адрастоса, меченосца, прошёл в покои басилевса.
Его покои были обставлены мебелью европейского типа, но явно индийской ручной работы. С искусной резьбой и инкрустациями перламутром. Гранитные полы грота покрыты наборным паркетом, много ковров. Светильники, канделябры.
С невысокого ложа мне навстречу поднялся человек по фигуре мне незнакомый. Высокий очень худощавый мужчина.
Платье и тюрбан индийского раджи. Белоснежные. Без драгоценностей. Его движения несколько неуверенны, болезненны. Лицо, как у женщины скрыто вуалью. Рукава платья длинны, кистей рук не видно. Что бы это значило? Он и есть басилевс? Что с Мак’Лессоном?!
Человек отвёл рукой вуаль с лица за спину.
Но лица я не увидел.
Вместо него на меня смотрела тёмными глазницами золотая маска. Копия серебряной маски Гюль Падишаха, что использовалась мною в дороге моего первого путешествия в Киштвари.
