Я не остановил его речь, чуть было, не сорвавшимся с языка словом «знаю». Промолчал.
Семёнов продолжил:
– В Кучане отмоемся, бельма сбросим, переоденемся, отдохнём денёк. А потом я вас, Александр Георгиевич, с ветерком доставлю в Мешхед, в английское консульство. Там получите письмо от своего друга, документы, прогонные и далее проследуете как белый человек на почтовом дилижансе с упряжкой в шесть жеребцов. Эстафетой через каждые пятьдесят километров. В день сможете 150-200 километров отмахать!
– Вы со мной, Семёнов?
– Никак нет-с. У меня собственный извоз имеется. Семейное дело. Сам я да три сына, да три наёмных кучера. Тоже на подряде с английской торговой концессией.
– В Мешхеде?
– В Мешхеде. Хороший город. Чистый, зелёный, вода ключевая. С церковью православной. Жить можно. Как раньше в Закаспии жили. Ничего не изменилось.
– Так, кто на вас с поручением вышел? Английская разведка?
– Упаси, Бог! Никогда не шпионил. Есть у меня здесь дружок закадычный из туркменских афшар, компаньон мой по извозу, владелец одного караван-сарая в Кучане, второго на реке Атрек на тракте Мешхед-Боджнурд.
– Случайно, не Карасакалом кличут?
– Не случайно… Действительно, кое-кто из стариков его так называет, однако он для всех Караджа-батыр-бай! И борода его свою смоль потеряла. Он теперь аксакал. Завтра у него гостить будем!
Неисповедимы пути Господни. Особенно для непосвящённых.
В который раз подивился я в своей душе Мак’Лессону. Вот он словно рождён для Большой Игры. Была необходимость, чуть не прострелил Карасакалу голову. Прошло двадцать пять лет – снова на доске появилась старая фигура, использовал её. Без эмоций. Нет ни вечных друзей, ни вечных врагов. Есть только Большая Игра. И сам Мак’Лессон – тоже фигура на доске, но изо всех сил сопротивляется тому, кто пытается играть им самим. Похоже, его собственная Игра подходит к концу. Нужно успеть к нему. Нужно поторопиться.
Спросил Семёнова:
– А что, Караджа-батыр-бай моего друга лично знает? Где он сейчас, тот, что пароль передал?
Семёнов осторожно потёр прикрытые веки глаз, ответил:
– Думаю, без посредников не обошлось. Но за вас, Александр Георгиевич, Караджа-батыр хорошие деньги авансом получил и ещё получит, после того, как вы из Мешхеда на английском дилижансе отъедете. И я не в обиде буду.
Меня тоже беспокоили бельма из рыбьих чешуек на глазах. Остроумное изобретение профессионального нищего Али-Юсуфа, расшифрованное полковником Дзебоевым! Вот и нам с Семёновым оно пригодилось. Помогло унести ноги из Советского Туркменистана. Однако, конюшня караван-сарая не то место, где можно от них избавиться. Придётся помучиться до Кучана.
Весь следующий день провели в пути. Хорошо, хоть идти всё время под гору. Ноги сами несут.
Вот, наконец, солнце на закат, а мы в Кучане. Наши репатрианты в городе не задержались, повернули на запад, пошли в сторону Тегерана. Будут идти до ночи. Как далеко? По-моему, они сами не знают.
В Кучанском караван-сарае с Карасакалом не пришлось встретиться. В отъезде. Тем не менее, помывку Семёнов организовал. Переоделись в чистое, сменили обувь. Объелись домашними пирогами. Глаза свои привели в порядок, от рыбьих чешуек освободились. С час промывали глаза тёплым настоем чая, кипарисовой хвои и мёда. Ещё сутки понадобились, чтобы можно было видеть мир по-прежнему. Слава Богу!
С рассветом Семёнов подогнал к караван-сараю собственную английскую грузовую рессорную фуру с большим брезентовым верхом, запряжённую парой воронежских серых тяжеловозов. Весело крикнул:
– Прошу, вась-сиясь! Хотите – в карете, есть желание с ветерком, прошу на козлы. У меня сиденье широкое, кожаное, набитое конским волосом. Сносу нет. На нём с барыней спать можно, места хватит!
– Я без барыни, но с ветерком!
Сели, поехали. Действительно, с ветерком.
Дорога была на удивление сносной. Сто тридцать километров переменным аллюром от рыси до быстрого шага с остановкой на час прошли за один световой день, за четырнадцать часов. Не удивительно. Фура пуста. Ночевали в доме Семёнова.
Поутру нужно было отправляться в английское консульство. Я не мог исключить возможного наружного наблюдения ИНО НКВД за миссией. Решил посоветоваться с Семёновым.
– Нет проблем, Александр Георгиевич! – отмахнулся Семёнов. – Фура английская. В хозяйственной части консульства точно такие же. Я вас, аккуратно, к девяти утра во двор консульства под брезентом и доставлю.
Так и сделали.
Разговор с консулом не занял много времени. Мне достаточно было назвать своё имя – Джозеф Стивенсон.
В полдень я уже сидел в пассажирском отделении почтового дилижанса, летевшего по далеко не безопасной дороге к афганской границе со скоростью курьерского поезда под «выстрелы» длинного кнута и вопли «Йя-хуууу!» двух здоровенных возниц. В Герат.
Пять раз, сменив упряжных лошадей, мы прошли четыреста один километр, вернее, двести сорок девять английских уставных миль за три дня.
