На круглом лице принцессы неожиданно прорезалась щель, наполненная острыми мелкими зубами. Страх раскрыла импровизированный рот и разразилась визгливым смехом. А затем из пасти выскользнул раздвоенный змеиный язык, облизнувший тонкие кровавые губы:
– Глупая! Разве ужас заключается в словах? Это страх может тихонько нашептывать на ухо, а ужас овладевает вами исподволь, поднимаясь из глубины души, и увлекает в бездну безумия, откуда уже нет возврата.
Я внезапно вспомнила кошмарный сон, приснившийся мне на постоялом дворе. Опустошенные земли, обмелевшие реки, вымершие города – и сотни трупов, как ковер покрывающие истощенную почву.
– Ах вы, твари! – Мой голос звучал в унисон с шорохом Нурилона, покидающего ножны. – Ах вы, изверги проклятые. Вы питаетесь человеческими душами, пробуждая ужасы, живущие у нас в сердцах, натравливаете мать на дочь, а сына – на отца. Недаром Чума предупреждала – бойся демона, живущего внутри тебя!
На мертвенном кругляше принца Ужаса открылось бесформенное отверстие, откуда, подобно потоку нечистот, начал выплескивался гадкий смех. Не удовлетворившись этим действием, братец создал один, ярко желтый глаз, подмигнувший мне с самым похабным видом.
– Гляди–ка, – ехидно протянула Страх. – А она вовсе не так глупа, как думает наша дорогая матушка. Дотумкала ведь, что нам чаще всего и руки–то об людей пачкать не нужно, нужно просто вытащить на белый свет пакости, скрывающиеся в их душах. А ну–ка, милая сестрица, посмотри на меня…
И такая властная сила, такой гипнотический приказ прозвучал в словах принцессы, что я не удержалась и помимо собственной воли посмотрела на белый блин, служивший ей лицом. И в тот же миг словно рябь прошла по этому ужасному кругу. Казалось, это глина начала плавно изменяться, принимая совсем другую форму. Перед моим изумленным взором возникали целые картины. Отвращение и испуг виконта де Ризо, брезгливая гримаса графини Антуанетты, смертельный ужас заики–поваренка, безмолвное сострадание нянюшки Маризы, удивленное лицо Генриха…
«Ты уродлива, безобразна, никто тебя не полюбит, – нашептывал мне тихий, обволакивающий голос. – Тебе хочется провести в муках долгие годы тяжелой, одинокой жизни? Зачем? Не лучше ли уснуть тихим сном в заботливых объятиях бабушки Смерти? Ведь это так просто…»
Собрав в кулак все свое благоразумие, я стряхнула липкое наваждение. Принцесса дернулась, словно от удара, и выпустила мое сознание. Весь ее облик выражал безмерное изумление и разочарование.
– Брат, а у нее, оказывается, достаточно сил, и она может противостоять нам.
– Убить, убить, – в очередной раз злобно взвыл Ужас.
– Хочешь, братец покажет твою смерть? – вкрадчиво поинтересовалась Страх, стараясь незаметно обойти меня, чтобы я оказалась на линии удара обоих тварей.
– А может, он покажет твою? – заботливо предложила я, в одной руке сжимая рукоять Нурилона, а другой – извлекая кинжал виконта де Ризо из–за отворота ботфорта.
– А соглашение? – спросил принц. Лезвие клинка демонов отражало свет пылающих факелов.
– Не будет соглашения. – Я крутанула меч, описав полукруг обороны. – Мой брат выживет, а вы – вы, твари, отправитесь обратно во Тьму, где вам и место…
