Стол, словно по волшебству, заполнялся яствами. Нимфы успевали везде: подать новые блюда, наполнить высокие кубки вином, убрать остатки фруктов и кости и при этом как бы невзначай прикоснуться горячими телами к пирующим господам.
Сергей оценивающе разглядывал девушек. Смуглянки Тамиле и Заринас, несмотря на стройные тела и тонкие талии, были уже вполне зрелыми женщинами. В их движениях сквозила не-двусмысленная откровенность и сексуальность. Две другие — почти еще девочки, тонкие и хрупкие, как тростинки, — вовсю старались не отстать от более опытных подруг, угодить знатным гостям.
Изысканные блюда и вина понемногу делали свое дело: кровь быстрее побежала по жилам, лица раскраснелись, глаза заискрились, а языки развязались.
— Я смотрю, Вы не очень-то разговорчивы, Советник, — пристально глянув Сергею в глаза, пробормотал Кен. — За то время, что мы вместе, сказали лишь пару фраз. По-прежнему мне не доверяете? Опасаетесь? Ну и зря!
Краевский понял, что дальше отмалчиваться не стоит. Так он оттолкнет тысячника.
— Нет, Генсли! Как раз в Вашу искренность я верю. А вот слуг мы отпустили зря. Уж больно подозрительна рожа у бритоголового Фейруза.
— Клещару можете не бояться. Я знаю все его грязные делишки… Фейруз?.. Нет, он не посмеет… Хотя… Вы, наверно, правы. Лучше, если они будут где-то рядом. Меньше та-мильцев я верю только святым отцам.
— Чем же Вам так не угодили служители Создателя? Мне казалось, что Вы с ними в дружбе.
— Я??! Терпеть не могу этих жуликов! Плодятся, как крысы… И каждый норовит урвать кусок пожирней. Была б моя воля — сделал бы, как Фергюст. Рыжий эту погань на дух не переносит и давно вымел из Торинии. Ну, а Создатель… — тут Кен перешел на заговорщицкий шепот, будто тот мог их слышать с небес, — ему я благодарен лишь за то, что не пустил своих псов в "Обитель неги".
Генсли, довольный своей шуткой, громко расхохотался. Затем дружески хлопнул уже не казавшегося страшным чародея по плечу и продолжил:
— Советник, нас уже заждались.
— Генсли, мы хотели позвать Федрика и…
— Ах, да, слуги, — недовольно наморщил лоб тысячник… — Зря Вы не даете ребятам немного пошалить.
Стало заметно, что он успел хлебнуть лишнего. Но это не помешало ему ловко поймать Тамиле за талию:
— Клещару!.. Приведи ко мне Клещару.
Пришедшему на зов Фейрузу велел:
— Пока мы будем мыться, наши люди должны быть здесь.
— Но…
— Ты слышишь, что я сказал?! Приведи немедля!
По раскрасневшимся и недовольным лицам слуг было несложно догадаться, что их прервали в самый неподходящий момент.
— Ну, что я Вам говорил, — кивнув в их сторону, буркнул Кен. — И не совестно Вам, Советник?
Безнадежно махнув рукой, он направился к приоткрывшейся двери. Краевский последовал за ним. Как только переступил порог, две пары женских рук стали его раздевать.
Теперь на нимфах остались лишь лоскутки набедренных повязок да мини-паранджи. Сергей почувствовал, как кровь приливает к лицу. Но, увидев уже обнаженного Кена, шествующего со счастливо-глуповатой улыбкой к огромной парующей бадье с горячей водой, немного успокоился.
Сама купальня, против ожиданий, была не слишком велика. Кроме высоких деревянных корыт, стоявших возле круглого бассейна, здесь поместились три накрытые мехом тахты да еще мраморный столик с множеством разноцветных кувшинчиков и пузырьков.
Вода вначале показалась невыносимо горячей, пахла ароматными травами, отдавала горечью полыни. Зажмурив глаза, Сергей погрузился с головой. По телу разлилось блаженство. Вынырнув, он почувствовал, что его волосами играют девичьи пальчики. Заринас, вылив в черпак маленький пузырек, стала понемногу лить воду на голову. Снадобье с запахом лаванды, зашипев, вспенилось, словно шампунь. Сергей вновь закрыл глаза, а пальчики продолжали свой быстрый танец. Открыв глаза, он увидел перед собой другую девушку, до этого стоявшую за спиной. Ореолы сосков ее небольшой груди налились, покраснели, а из полуоткрытых губ торчал кончик розового язычка. От усердия она мило посапывала.
"Для нее это всего лишь игра, которую затеяли взрослые", — внезапно подумал Сергей.
Ему вдруг стало невыносимо стыдно. Хорошо, что благодаря горячей водице сильней покраснеть невозможно.
Но тут взбунтовалась плоть.
"Дурак! — кричала она. — Не смей себе отказывать. Ты же ее хочешь! Бери пример с Генсли".
"Не будь подонком! — возразила совесть. — Ведь она — почти ребенок".
"Да какой там ребенок! — возмутилась плоть. — У нее были мужчины и до тебя! А сколько их будет потом… Завтра. Послезавтра, каждый день. Это ее работа. Тем более, что дурного ты ничего не сделаешь. А если еще отвалишь с десяток империалов, о тебе будут с благодарностью вспоминать по гроб жизни".
"Не смей, подлец! — чувствуя, что ее побивают неопровержимыми аргументами, взвизгнула совесть. — Деньги заберет Фейруз, а ты до конца дней будешь стыдиться своего поступка. А если б это была твоя дочь?"
