— Откуда вы знаете? — насторожилась Рио.
— Кто же их не знает? — усмехнулся Борода. Сняв крышку, он двумя пальцами ловко вытащил чертёнка за хвост, и приподнял его над головой, разглядывая.
— Осторожно! — предупредила Рио. — Цапнет…
Но вместо этого пленник изловчился и пустил тонкую пахучую струйку — прямо покупателю на белую рубашку.
— Вот гад!.. — беззлобно возмутился Бородатый, поспешно доставая платок и засовывая рогатика обратно в банку. — Сколько же ты хочешь за это чудо?..
Рио задумчиво посмотрела в небо. Толстяк незаметно пихнул её локтем в бок.
— Надо бы новый велосипед … — словно сама себе сказала она. — Спортивный… Два!
— Идём, купим… — тотчас по-военному быстро согласился Борода.
Рио подскочила на скамейке и, не веря, уставилась на него. Покупатель истолковал её взгляд по-своему.
— Идём! — повторил он. — Я сам куплю вам велики. Денег не дам, а то потратите на какие-нибудь глупости…
Они почти бегом покинули парк и, спустя каких-то пару часов, Рио и её приятель стали обладателями замечательных спортивных красавцев. Борода получил свою банку и удалился.
— Звони… — кинул он на прощанье.
— Чудак! — прошептала Рио ему вслед, всё еще не веря их удаче.
Толстяк же, хмуро глядя вслед уходящему, буркнул:
— Надо было просить машину…
Бородатый, отшагав два квартала, свернул в какую-то подворотню. Достал из пакета стекляшку: на его руке сверкнул перстень, — дети могли бы поклясться, что ранее его там не было. Несколько минут он изучающе разглядывал содержимое банки — и его лицо приобрело строгое и брезгливое выражение. Пленник внутри замер, увидев перстень на руке, сжимавшей его темницу, а потом затрясся, беззвучно разевая рот.
— Ага! — кровожадно оскалился новый хозяин. — Видно, знаешь,
— Дела-а… — вздохнул он, и выкинул банку в урну.
Как обычно, каждый раз в начале летнего сезона мэрия устраивала торжественный прием в честь наиболее именитых гостей города — так называемую «Большую субботу». Каггла фон Гилленхарт, разумеется, была в списке VIP.
— Что-то мне не хочется идти, — призналась она Бабушке. — Надоели эти великосветские сборища.
— Не ходи… — коротко ответила старуха. — Хотя Виктору и Элен было бы приятно.
После этих слов она поняла, что должна принять приглашение.
«Большая суббота» этого лета собрала на редкость богатую коллекцию знаменитостей, и Каггла с некоторым удовольствием отметила, что на неё обращают не меньше внимания, чем на звезд кино или эстрады. За какие-нибудь полчаса ей представили около дюжины поклонников её творчества, жаждавших личного знакомства с мастером. Бокал превосходного шампанского и прекрасная музыка — вечер сопровождал знаменитый симфонический оркестр из России — окончательно подняли её настроение. И она позволила себе расслабиться, не думать
Но вдруг знакомый женский голос прошипел прямо в ухо:
— Не обольщайся: ты для них — всего лишь забавная умная обезьянка!
И крылья снова превратились в горб.
Каггла резко обернулась, но обидчица уже смешалась с толпой. Горбунья бросилась за ней вслед, расталкивая встречных и на ходу бормоча извинения. Её душила бессильная ярость. Она готова была убить! — и неизвестно, каким скандалом закончился бы этот вечер, но на её пути возник официант с подносом. Бедняга не успел увернуться и все двенадцать бокалов дружно поехали прямехонько в сторону какого-то черноволосого молодого мужчины. Тот ловко отскочил, и налетел на виновницу происшествия.
— Простите… — сконфуженно прошептала горбунья.
— Пустяки! — весело отозвался он, и наградил её такой улыбкой, что ее гнев мгновенно улетучился.
Официанты быстренько кинулись собирать осколки, а незнакомец, продолжая улыбаться, сказал:
— Теперь вы моя должница! Придется вам подарить мне вальс…
— Но я никогда… никогда не танцевала! — испугалась Каггла. — Это невозможно!..
Но он уже подхватил её и закружил под звуки бессмертного творения Штрауса.
— Макс Линд. Журналист, — представился он, когда стихли последние аккорды.
— Вы — итальянец? — предположила она, с любопытством разглядывая его смуглое лицо, обрамленное модной бородкой. Этот Линд определенно вызывал у неё симпатию.
— О, в моих жилах течёт кровь многих племён, — с живостью отозвался он. — Испанцы, арабы, немцы, ирландцы… Итальянцы тоже были в числе моих предков. Я — дитя мира! — и он снова наградил её ослепительной улыбкой. — Но, если верить слухам, ваша генеалогия представляет куда больший интерес!
