Нахлобучив панаму, Рио спустилась во двор. На каменных плитах, поросших травой, играл Карапуз: лежа на животе, все еще в ночной рубашке, он сосредоточенно возил по выщербленным камням маленький автомобильчик. При этом он так громко рычал, что казалось, будто во дворе Замка происходит настоящее авторалли.
— Пойдем погуляем? — предложила сестра.
Малыш с готовностью поднялся и протянул грязную ручонку:
— Идем!
— Фу, какой ты замарашка! — сморщилась Рио и вытерла ему замурзанную мордашку подолом его же рубашки. — Ну вот, так гораздо лучше, — удовлетворенно заметила она, когда грязь была размазана равномерно и уже не так бросалась в глаза. — Надо бы тебя переодеть…
Но ей так не хотелось возвращаться назад — чего доброго попадешься Бабушке на глаза, а уж та непременно придумает тебе какое-нибудь Полезное Дело, способное испортить весь выходной. Бабуля в этом плане отличалась буйной и неистощимой фантазией.
— Сделаем вот что! — сама себе сказала Рио, и с этими словами подвязала ему концы рубашки. Получился странного вида балахон. — Ничего, — утешила она себя, — прикинемся, что так модно.
Карапузу было все равно, лишь бы выйти за Ворота.
Спустя полчаса они уже сидели за столиком в кондитерской Папаши Дю. Перед Карапузом стояло блюдечко с пирожными и вазочка ванильного: три восхитительных розовых шарика, усыпанные орехами, шоколадом и карамелью. Рио сидела напротив, и вяло ковыряла ложечкой кусок шоколадного торта, рассматривая сверкающие витрины: горы шоколада, конфет, разноцветного мороженого, всевозможных булочек, печений и пряников. Когда-то она искренне считала Толстяка Дю — сына хозяина кондитерской и своего лучшего друга — самым счастливым человеком на свете. Пока не узнала, что у него аллергия на сладкое.
Звякнул колокольчик входной двери. В кафе ввалилась стайка ребятишек постарше. Рио помрачнела: среди пришедших она увидела Хендрю Свинуса. Они терпеть не могли друг друга. Впрочем, Хендря не представлял серьезной опасности: высокий, но тощий и трусливый, он побаивался маленькую и отчаянную Мэрион.
— Салют, малявка! — крикнул он, заметив девочку. — Что это за бродяжка с тобой? Решила заняться благотворительностью?
Рио против воли густо покраснела: грязный, в испачканном непонятном одеянии, Карапуз и впрямь напоминал маленького оборванца. Она готова была провалиться сквозь землю, а противный Хендря не унимался:
— В каком мусорном баке ты его откопала?
Обычно Рио в карман за словом не лезла, но тут что-то растерялась.
— Заткнись, конопатый! — прошипела она и только.
Но ей повезло: из-за стеклянного прилавка выкатился толстый, почти круглый, румяный мальчишка. Белобрысый, белокожий и красноглазый Дю-младший — точная копия своего отца. Завидев его, Свинус предпочел умолкнуть.
— Есть дело! — заговорщически шепнул Толстяк Дю, подкатившись к столику, где сидела раскрасневшаяся Рио. Она вдруг ощутила, как неожиданно громко и сильно трепыхнулось её сердечко. — Пошли! — скомандовал мальчишка.
Выдернув Карапуза из-за стола, Рио последовала за ним, делая вид, будто ничего не произошло. Свинус мерзко хихикнул ей в спину.
— Я тебе все утро звонил, — на ходу сообщил Толстяк, — да все время попадал на какую-нибудь тетушку.
Они прошли за стойку и перед самой дверью, ведущей в запретные для посторонних внутренности кондитерской, Рио обернулась и, схватив с блюда огромный апельсин, ловко запустила им в противника. Негодующий вопль подсказал ей, что бросок достиг цели. Но она уже была недосягаема — Дю и его гости скрылись из виду.
Миновав кухню и кладовые, они прошли мимо морозильных камер, и по узенькой лесенке поднялись в уютную квартиру, где обитало семейство её приятеля. В гостиной они столкнулись с мадам Дю. В отличие от своих мужчин, она была маленькой и хрупкой.
— Добрый день, мадам, — очень вежливо сказала Рио, стараясь спиной прикрыть братца.
— Пришли поиграть? — благожелательно улыбнулась та, но тут из-за спины Рио высунулся Карапуз:
— Здласьте, тетя!.. — и приветственно помахал грязной лапкой.
«Тетя» онемела. Продолжая по инерции кивать головой, она лихорадочно пыталась понять: что это за существо перед ней, и как оно очутилось в ее ухоженной квартире?! Дети же быстренько двинулись вперед. Прежде чем свернуть в боковой коридор, Рио обернулась: мадам Дю все кивала, точно маятник. «Надо же, как ее!»— подумала она, а вслух сказала:
— Эй, Толстяк, по-моему, твоей мамочке сегодня нездоровится…
Oн ничего не ответил, увлекая их все дальше. Наконец, дети остановились:
— Вот!
В его голосе Рио уловила завораживающие нотки таинственности.
Каково же было разочарование, когда она узнала, что предметом её внимания должна стать обыкновенная картина! То есть, картина-то была хороша: река, Старый мост, кусочек прилегающей рощи; и рама была красивая, и нарисовано так, что каждая травинка словно живая… Но это было совсем не то, чего она ожидала.
— Смотри! — сказал Дю и, забравшись с ногами на диван, над которым висела картина, вдруг просунул прямо
