— Я ничего не понимаю! — прокричала она в трубку. — Куда ты пропал? — но ответом ей были громкие частые гудки.
…Судьба между тем посылала Гилленхарту всё новые и новые испытания. Как-то на рассвете вахтенные заметили на горизонте судно. Из разговоров юноша понял, что встреча не была случайной — пираты нарочно охотились за этим кораблем, на борту которого, как донесли Ла Мане шпионы с берега, было полно золота.
— Корабль принадлежит храмовникам, — охотно пояснил ему Харди. — Ох, и поживимся же мы!
Юноша ужаснулся:
— Вы не боитесь гнева святого Ордена?
— Мы с нашим капитаном никого не боимся! — хвастливо отвечал пират. — Не из таких переделок выходили!
Остальные члены команды были настроены не менее решительно. Пиратский корабль быстро настиг тяжёлое торговое судно.
— Поднять мой личный флаг! — распорядился Ла Мана. Приказание было исполнено тотчас — и на верхушке мачты затрепетал белый флажок с черной птицей.
…Когда все было кончено, палуба чужого корабля была скользкой от крови. Оставшихся в живых пираты загнали в трюм. Туда же отправились и захваченные сокровища. Разграбленное судно разбойники отправили на дно. Ночью на корабле воцарилась настоящая вакханалия. Победители на радостях перепились — среди захваченного груза было много бочек с вином — и между ними вспыхнула драка. Разделившись на несколько враждебных группировок, они устроили настоящую охоту друг за другом.
— Кого Бог хочет наказать, того он лишает разума… — шептал Юстэс.
Юный рыцарь не участвовал в захвате. Едва в воздухе взвились верёвки с крючьями, и самые отчаянные из головорезов полезли на выставленные копья, он встал у мачты, спокойно скрестив руки на груди: лучше принять смерть, если Господу угодно испытать его, чем пролить невинную христианскую кровь. И так простоял он несколько часов, не чувствуя ни страха, ни боли; только однажды глаза его встретились с горящими глазами Ла Маны — так, верно, горят глаза демонов в преисподней, — и душа его вновь наполнилась тяжелым свинцом ненависти. Теперь, кроме Фурье, у него будет ещё один заклятый враг.
Он и сейчас, прячась, не чувствовал страха, но хотел переждать и пробраться незамеченным к люку в трюм, где томились пленные. Но не успел: при свете смоляных факелов кучка пьяных пиратов во главе с капитаном вытащила пленников на палубу. Расправа была жестокой: то, что он видел днем, показалось бы мученикам детской забавой. Позабыв обо всём, Юстэс вышел из своего укрытия и, безоружный, бросился в толпу, окружившую очередную жертву.
— А-а… наш юный друг! — он неожиданно очутился лицом к лицу с капитаном. — Хочешь позабавиться? — Ла Мана с трудом ворочал языком. — Дайте-ка ему нож!
Юстэс почувствовал, как его отвага уступает место безысходному отчаянию: на руках у дюжих головорезов бессильно повис Али. Его глаза были закрыты.
— Подколи-ка свинку, братец! — продолжал капитан. — Уберите эту чёрную тварь! — заорал он, и тело Али швырнули за борт — легко, точно пустой мешок. Юстэс невольно подался вперёд, но сильные руки схватили его и развернули в другую сторону. — Смотри, кого я тебе припас, братец!
— Я не брат тебе!.. — выкрикнул юноша, чувствуя, как в груди от закипающей ярости плавится сердце.
— Правильно! — громовой хохот капитана перекрыл усиливающийся шум волн. — Нет у меня братьев, кроме дьявола! — и сатанинский смех его вдруг стал так страшен, что остальные пираты притихли. Далеко в ночи беззвучно сверкнула молния.
— Погода портится, капитан… — сказал кто-то. Словно в ответ на эти слова начался дождь.
Но Ла Мана точно ничего не слышал. Схватив юношу за рукав, он силой подтащил его к человеку, ничком лежащему на палубе.
— Поднимите эту падаль!.. — приказал он. Несколько пиратов поспешили исполнить приказание.
Лицо, шея, грудь этого человека представляли собой одну большую рану. Кровь струилась так обильно, что Юстэс даже не понял — молодой он или старый.
— Прикончи его! — велел капитан, протягивая ему кинжал.
Человек вдруг открыл глаза, и Юстэс замер, пораженный: он видел такие раньше только на византийских иконах… Холод металла обжег ему руку. Корабль сильно качнуло, и пленник, не удержавшись, обеими руками ухватился за капитана. Ла Мана тут же оттолкнул его, кровь истерзанного пленного испачкала ему лицо и руки.
— Чертов мерзавец! — брезгливо сморщился капитан, утираясь.
В глазах пленника появилось странное выражение: торжество, насмешка и жалость одновременно.
— Ты ещё вспомнишь нашу встречу… В другой жизни! — сказал пленный, и добавил неразборчиво ещё какие-то слова на чужом языке.
— Сомневаюсь, дружище, — дружелюбно оскалился Ла Мана. — Ты ведь сейчас отправишься в рай!.. Ну, а я вряд ли туда попаду!
— Я не убиваю безоружных! — проговорил Юстэс, и кинжал глухо ударился о палубу.
Но пленный вдруг упал на колени и, схватив брошенный им нож, вонзил лезвие себе в грудь.
— Вот гадёныш! — Ла Мана покачнулся и смачно плюнул в лицо самоубийцы. — Перехитрил… — договорить он не успел — кулак Гилленхарта запечатал ему рот.
Дюжина пиратов мгновенно повисла у юноши на плечах, со всех сторон посыпались удары.
