Рэг Шеридан, убедившись, что его приказы не возымели на подчиненных никакого действия, решил зайти с другой стороны: отлучившись часа на два, он вернулся во главе компании из нескольких весьма занятных особ. Среди них была низенькая женщина необъятной толщины, высокая носатая старуха с сердитым лицом, молодой человек с туманным взором и розовыми волосами, солидный господин во фраке и цилиндре, и ещё несколько человек. Все они были представителями довольно прибыльной в Городе профессии, и без лишней скромности именовали себя колдунами и магами. Бабушка обычно называла их попроще — шарлатанами.
Уяснив суть происходящего, гости начали действовать.
Первым за дело взялся господин во фраке. Промучившись с полчаса под язвительными взглядами коллег по цеху, он был вынужден отступить, изящно объяснив неудачу неблагоприятным расположением звёзд и тому подобными тонкостями.
Под гипнотическим и недвусмысленным взглядом розоволосого юноши Дуния сотоварищи немного опустились вниз. Бабушка при этом громким шёпотом объяснила всем, «это потому, что воительнице очень хочется вздуть нахала».
— Ишь, уставился, как кот на сметану!..
После такого комментария юноша обиделся и впал в транс. Его увели под руки двое помощников неопределенного пола, так зыркнувшие на непочтительную старуху, что у Бабушки тотчас невыносимо разболелась голова.
Низенькая толстуха, выступившая вслед за тем, головную боль у Бабушки сняла, но с висевшими под потолком сделать не смогла ничего. И на том спасибо!
Носатая старуха оказалась вдобавок адептом Церкви Вечных Девственниц и прочла присутствующим целую проповедь о том, какое слабое и противное существо человек, и как Господь его за это наказывает. Ее зажигательная речь заставила тётушек прослезиться, а у старшего из полицейских выросли маленькие рожки. На этом колдунья посчитала свою миссию выполненной и потребовала у Папы чек.
— А где результат?.. — возмутился Папа.
— Вот! — гордо заявила старуха, указывая на рогатого полицейского.
— Извините, — уклончиво отвечал хозяин дома, — но это немножечко не то, на что мы рассчитывали. Впрочем, — торопливо добавил он, спохватившись, — я могу, конечно, сделать пожертвование…
Остальные оказались вообще ни на что ни годны — это вам, знаете ли, не туристов дурачить!
Ажиотаж вокруг заколдованных между тем не стихал: в дом так и ломились журналисты и любопытствующие, и к полудню Бабушка строго распорядилась никого больше не впускать! Однако некоторые всё равно ухитрялись всякими правдами и неправдами просачиваться внутрь. Практичная Мэрион предложила брать с посетителей деньги.
— Как тебе не стыдно! — возмутилась тётка Люсильда.
— Что тут такого? — искренне удивилась девочка. — Я буду вроде как продюсер, на артистов ведь тоже за деньги смотрят!
Потом была эпопея с кормлением несчастных пленников, в результате которой сердобольная тетка Жоржетта, которая вечно привечала всех бездомных собак и кошек в округе, разделила участь полицейских, а дядя Антуан, полезший ей на выручку, едва не свернул себе шею, упав со стремянки.
Потом прибежали жена и тёща старшего полицейского — жена плакала, тёща ругалась, но ни то, ни другое не возымело успеха.
Приходил доктор Сибелиус: посмотрев на висящих под потолком с безопасного расстояния, он заявил, что медицина тут бессильна.
Нарисовалась парочка чудиков из Обсерватории — как всегда при очках и галстуках…
Словом, обитатели Замка были уже близки к помешательству, и тогда Бабушка предложила пообедать. По времени, правда, было самое время ужинать. И домашние, и гости с радостью ухватились за эту идею, и перекочевали в столовую: вдруг после сытного угощения придёт в голову какая-нибудь здравая мысль?
Обед близился к десерту, когда из Кухни раздался страшный грохот и дикие вопли. Спустя несколько минут мимо изумлённых гостей стремительно пронеслись освобожденные пленники: впереди мчались со скоростью хорошей скаковой лошади полицейские, за ними — разъярённая Дуния, размахивающая мечом. Ее лицо не предвещало товарищам по конфузу ничего хорошего…
Шумная ватага сделала несколько кругов вокруг обеденного стола и вылетела за дверь.
Потом, прихрамывая, появилась тетя Жоржетта. На неё накинулись с вопросами, но она лишь молча прикладывала руку к сердцу, давая понять, что не в силах пережить увиденное. Её усадили за стол, Бабушка, сидевшая справа, накапала ей в рюмочку валерьянки, слева вмешался дядя Винки, подсунув рюмку с коньяком. Тётя Жоржетта одним махом опрокинула в рот и то и другое.
Неизвестно, что больше помогло ей прийти в чувство, но она рассказала в жутких подробностях, как из-под обеденного стола вылез вдруг — кто бы вы думали?! — Карапуз и, щёлкнув пальчиками, сказал: «Отомли!» — и они рухнули на пол!
— Он так смотрел на нас!.. — живописала тётка Жоржетта. — Такими недетскими глазами!.. А потом — басом «Отомри!»… Ах!..
Вечером, укладывая малыша спать, родители осторожно поинтересовались, что же случилось на самом деле?
