— Человек!.. — с готовностью подтвердил Коротышка, и перекрестился в знак подтверждения своих слов.
Люди у костра о чем-то негромко заспорили, Коротышка не мог разобрать со своего места о чём они говорят, и принялся осматриваться. Это был большой обоз, он насчитал несколько десятков повозок. Вокруг лежала равнина — под луной серебрился ковыль, поодаль темнела гряда леса… Он понял, что, по всей видимости, они расположились на ночлег у дороги, по которой ехали днем. Пошевелив руками, связанными за спиной, он уселся поудобнее, и стал прикидывать расстояние до леса — может, получится сбежать? Ведь, судя по обвинению, которое ему предъявили, дела у него неважнецкие.
— Давай-ка с самого начала, — снова заговорил тот, кто спрашивал его раньше. — Кто ты, и как тебя называют другие?
— Я — моряк, — отвечал Коротышка. — При крещении мне дали имя Винсент. Впрочем, все зовут меня Коротышкой, но я не обижаюсь, поскольку кулаки у меня крепкие и при случае могу постоять за себя.
Послышались удивленные возгласы:
— Он назвал свое настоящее имя!..
— Если хочешь, пусть будет так, — согласился допрашивающий, переглянувшись с товарищами. — А я — Горст, и это — моя дружина. Мы обещаем тебе суд скорый, но справедливый… Итак, откуда тебе известны колдовские приемы, и как ты сумел отворить нечисти дверь, на которую наложил заклинание сам Рутан Светлый?
— Э-э, погоди, брат!.. — протестующе воскликнул обвиняемый, начиная что-то припоминать. — Я, конечно, грешен, но не хочу отправиться в ад за то, чего не совершал!
Коротышку пробрало холодом: обвинение в колдовстве попахивало костром! А он-то всегда верил, что кончит свою жизнь либо в морской пучине, либо на рее… И то и другое — смерть, но смерть разная
— Да, я выпил чарочку с устатку, разве это преступление? Но эта гадость так воняла плесенью — просто тина болотная! — что мне захотелось продышаться. Я просто собирался выйти на улицу по нужде… — оправдывался Коротышка, всё ещё не понимая, в чем его обвиняют.
— Плесенью?! — живо переспросил Горст, и приказал своим: — Ну-ка, давайте сюда его приятеля!
В человеке, которого затем подтащили к костру, Коротышка узнал хозяина телеги, что привезла его в харчевню.
— Этот человек говорил, что с тобой были ещё двое, и у одного из них был меч нигильга. Кто они?..
— Не знаю, — соврал Коротышка. — Так, встретились по дороге.
— И куда же вы направлялись?
— В город… — не моргнув глазом, отвечал Коротышка. Он не боялся, что его уличат во лжи: ведь известно, что все дороги ведут в города.
Из-за леса донесся далекий протяжный волчий вой.
— И кто же налил тебе вина? Он?.. — Горст указал на хозяина телеги.
— Нет, — простодушно замотал головой Коротышка. — Этот человек, да продлит Господь его дни, был добр, он купил мне поесть и выпить!.. Но тот кувшин, — Коротышка даже закрыл глаза, припоминая, — тот кувшин принёс другой человек…
Он правда вспомнил: вот к ним подсаживается какой-то детина в тёмном плаще, — они сидели за столом долго и куча всякого самого разного народа подсаживалась к ним, — и Коротышка охотно пил со всеми, кто угощал, а тот парень велел слуге принести целый кувшин вина.
— Он не назвался? — нетерпеливо спросил Горст.
— Н-нет… — неуверенно ответил Коротышка. — У него в шляпе торчало совиное перо.
— Кончай с ним, Горст! — прорычал здоровяк, сидевший рядом с предводителем. — Он морочит нам голову!.. В костёр обоих!.. Человек, отведавший этой отравы, всё равно рано или поздно станет прислужником Тьмы! Разве ты этого не знаешь? От этого зелья нет противоядия!..
— Ты тоже пил из того кувшина? — грозно спросил Горст у хозяина телеги. Тот молча затрясся, а потом заплакал. — Ясно… — тяжело вздохнул русобородый.
Снова послышался волчий вой — протяжный и тревожный.
— Они уже близко… — машинально произнес вслух Коротышка, когда вой стих, и поёжился: что-то совсем нехорошо стало вокруг!
Но его не услышали.
— Отвезем их в город к храмовникам? — спросил Фарадир.
Горст покачал головой:
— Не знаю, успеем ли? Они могут начать превращаться раньше, чем мы доберемся до храма… Справимся ли мы с ними тогда?
— Нужно немедленно уходить отсюда! — перебил их Коротышка. Его охватил ужас: слова тех, что решали сейчас судьбу пирата, больше не имели значения, ибо приближалось нечто, куда более страшное, чем горстка вооружённых, но вполне обычных людей.
— Умолкни, нечестивец! — рявкнул Фарадир, но Горст оказался проницательнее.
— Ты что-то чуешь?..
Словно в ответ на его слова снова раздался вой — теперь он был совсем близко, в его переливах слышалось что-то похожее на смех. Люди притихли…
— К оружию! — негромко скомандовал Горст.
Быстро и слаженно заняв свои места, дружинники замерли, вглядываясь в темноту.
Ветер стих, но серебряное море ковыля волновалось, точно кто-то невидимый надвигался на них из леса. Послышался отдалённый гул, земля задрожала — и тёмная слитная лавина, оторвавшись от края лесного массива, устремилась прямо на людской островок.
— Приготовиться!..
