Мои шаги эхом отражались от низких сводов. Я почти миновал это место, когда кто-то знакомый до боли в печенке схватил меня за грудки и приподнял над землей.
За руками из стены появились плечи и голова. Остальная часть туловища так и осталась где-то там.
— Вухджааз умный. — Демон донес до меня и так уже всем известный факт.
Я скривился от аромата его дыхания, стараясь удержать завтрак, которым меня любезно накормил Родерик, прежде чем я удосужился покинуть дом Арцивуса. Хотел бы я знать, на какой помойке питается этот умник, если от него так несет?
— Привет. — Я радостно улыбнулся, как будто это был не демон Тьмы, а моя мамочка.
— Вухджааз умный. — Тварь все же решила поставить меня на землю, а затем подозрительно оглядела. — Ты достал Коня?
— Я как раз работаю над этим.
— Быстрее! — прошипел демон, и его алые глаза грозно сверкнули в полумраке. — Мне долго не продержаться.
— Мне надо еще немного времени.
— Я слежу за тобой, через три дня принеси Коня, или я высосу мозг из твоих костей! — Вухджааз еще раз зыркнул на меня и растворился в стене.
Я оперся спиной о шершавую поверхность стены и перевел дух. Фу-у-у! Так и до разрыва сердца можно довести! Никак не ожидал, что проклятая тварь появится так скоро, да еще и днем. С Вухджаазом нужно что-то делать.
Где искать Коня, я уже примерно знал. Он у тех, кто натравил на меня доралиссцев. Бесспорно. Теперь мне бы найти этих неизвестных и слямзить Камень до послезавтрашней ночи, а не то мой мозг высосут…
— Ты хорошо себя чувствуешь, сын мой? — раздался вежливый вопрос над ухом, и я подлетел от неожиданности на несколько ярдов, собираясь заорать во всю глотку.
Но это был всего лишь жрец, который, как всегда это бывает, появился, когда его помощь мне уже не требовалась.
— Все хорошо, — буркнул я, и под изумленным взглядом служителя (не каждый день можно видеть, как человек ни с того ни с сего вдруг пытается улететь) торопливой походкой, выскочил из перехода на солнечный свет.
Здесь, несмотря на жару, было по крайней мере безопасно. Никто не выскакивал из стен и ничем не грозил.
Я поднялся по массивной лестнице со сбитыми ступенями и прошел по коридору, ведущему в жилища жрецов Сагота. Двое служителей, стоящих у мраморной вазы, из которой торчал вялый веник, называвшийся пальмой, прекратили спор о путях и делах бога воров и уставились на меня. Я кивнул и сложил пальцы знаком нашего цеха. Они расслабились, приветливо склонили головы в ответ и вновь занялись философским спором. Я перестал быть для них чужаком.
Ни для кого не секрет, что жрецами Сагота становятся только бывшие воры или мошенники. Это вековая традиция, от которой никто не собирается отступать…
Коридор закончился. Я поднялся на второй этаж по очередной лестнице. Здесь находились комнаты жрецов. Меня интересовала вторая дверь справа — очень приметная, на ее почерневшей от старости деревянной поверхности были глубокие борозды: следы, оставленные мечами не слишком приветливых посетителей.
Однако бывшие воры вполне могли постоять за себя и под мирными серыми рясами всегда прятали ножи. Так что посягателей на спокойствие сей обители, как рассказывал мой друг, похоронили в саду, под одной из яблонь, а мечи повесили в центральном молельном зале Храма, чтобы другим неповадно было входить в это мирное и богоугодное место с обнаженным оружием. Пусть Сагот последний из богов и не такой грозный и могущественный, как его братья и сестры, но и он, и его почитатели всегда будут защищать себя.
Я постучался в дверь. Не дожидаясь разрешения, вошел и очутился в хорошо освещенной комнате. Она была большой, и контраст ее весело расписанных разноцветными красками стен комнаты после серых и тоскливых коридоров радовал глаз. Я оценивающе (что поделать, привычка) окинул взглядом довольно богатую обстановку. Дорогие картины известных мастеров прошлого с изображениями сцен божественной мифологии, желтый султанатский ковер на полу, чудесная мебель, миниатюрный золотой постамент Сагота. Мой друг был не последним лицом в иерархической лестнице служителей бога воров.
— Гаррет! Мальчик мой! — Из-за стола поднялся огромный толстый человек в серо-белой рясе жреца и, раскрыв объятия, направился ко мне. — Какими судьбами? Сто лет старика не навещал!
— Здравствуй, Фор, рад тебя видеть живым, здоровым и толстым! — Смеясь, я обнял старого жреца.
— Что поделаешь, служба! — рассмеялся он в ответ.
— Эй! Эй! Эй! Я все видел, старый мошенник! А ну-ка верни кошелек! — вскричал я. — Все так же не теряешь хватки, старый вор?
— Куда нам, старикам, до вас, молодых? — шутливо ответил Фор и бросил мне кошелек, только что снятый с моего пояса. — Проходи к столу, я как раз собирался обедать.
— Ты всегда обедаешь, когда бы я ни пришел. Служба Саготу увеличила тебя в размерах раза в три.
— Что поделаешь, на все его воля. — Фор скорбно развел пухлыми руками. — Ты посиди, я принесу твое любимое вино.
