Как и предполагал Эграсса, все места в трактирах оказались заняты. Лишь в шестом по счету нам предложили переночевать на конюшне всего за три золотых монеты. Халлас чуть собственную бороду не проглотил, но Эграсса, не раздумывая, заплатил. Сейчас было не до экономии. Такую же сумму пришлось выложить за скудный и жалкий ужин. Счастливчик бродил по конюшне мрачнее тучи и мечтал о том, что бы он сделал с трактирщиком, будь на то его воля. Гном переживал так, словно выложил деньги из собственного кармана, и не мог успокоиться до тех пор, пока все не стали укладываться спать.
Мне снилось, что на мою голову медленно опускается меч. Я пытался вырваться из зыбкого сна, убежать, но ничего не получалось, и смерть была все ближе и ближе. Затем клинок упал, и я проснулся. Как оказалось, это Угорь отчаянно тряс меня за плечо. Вроде еще была глубокая ночь, но уже никто не спал. В скудном свете масляного фонаря Фонарщик и Эграсса поспешно седлали лошадей, Кли-кли и Халлас складывали вещи.
— Гаррет, вставай! — вновь потряс меня Угорь.
— Что случилось? — Я ничего не понимал. — К чему такая спешка?
Щека гарракца дернулась.
— Одинокий Великан пал!
Это казалось сущим безумием. Продолжение моего кошмара, который вдруг стал явью.
Даже спустя два дня с тех пор, как мы вихрем вылетели из Ранненга и направились в Авендум по Новому тракту, мне да и моим товарищам все еще не верилось, что Одинокий Великан — самая знаменитая и неприступная крепость Северных земель пала. Разрушена. Уничтожена. Стерта с лица земли армией Неназываемого.
Все считали, что, пока Рог Радуги не лишится последних сил, Неназываемый и носа не покажет из-за Игл Стужи. Надеялись, что раньше середины весны нам и думать нечего о колдуне. Кто рискнет ломиться через Безлюдные земли зимой? Это же сущее безумие!
Неназываемый рискнул и нанес страшный удар. Орден прозевал это нападение, все были слишком заняты югом и орками, и армия колдуна без труда добралась до цитадели. Дикие не ожидали нападения, но все же удерживали врага под стенами крепости целых четыре дня. Стояли на смерть до тех пор, пока оставались силы. По стране расползались слухи один другого хуже. Кто-то говорил, что все Дикие погибли. Кто-то, что части воинов удалось оставить крепость и отступить. Одни талдычили, что стены бастиона уничтожил Кронк-а-Мор, другие — что среди Диких были сторонники Неназываемого, которые открыли ему ворота.
Мы приближались к Авендуму не щадя коней. Все еще можно было поправить, надо всего лишь добраться до Арцивуса и Совета Ордена, а они-то уж вольют в Рог Радуги силы. Неназываемый без своей магии не опасен, а с его армией мы как-нибудь справимся. Должны справиться.
Колдун ловко подгадал время для нападения на страну. Именно сейчас, когда наши силы оттянуты за Иселину, север был особенно уязвим. Если король решится дать генеральное сражение… Успеет ли он набрать нужное количество солдат?
Естественно, не все воины ушли на юг. Кто-то ведь должен был остаться на северных рубежах. Хоть кто-то…
Новый тракт был запружен народом. Если после известия о вторжении орков все бежали на север, то теперь беженцы сотнями уходили на юг или на запад, надеясь, что там их Неназываемый не достанет. Пешие, конные, на повозках, телегах, санях, а то и в каретах люди мечтали лишь об одном — как можно дальше оказаться от места, где скоро начнется война. На лице каждого, словно посмертная маска, стыла печать испуга.
Эграсса нещадно подстегивал лошадь, пер напролом, через толпу, невзирая на крики и ругань. Мы старались не отставать. Это была самая настоящая гонка, призом в которой являлась победа в войне. Безумная скачка, в которой проверялась выдержка людей и лошадей. Кто сдастся первым? Кто запросит пощады?
Первая лошадь пала на второй день. Это оказался конь Угря. Гарракец вовремя успел соскочить с падающего животного и тем самым избежать травм. Дальнейший путь воин продолжил на лошади Кли-кли, усадив гоблиншу позади себя. Но такая спешка долго продолжаться не могла, и уже к вечеру наши кони едва могли стоять на ногах. Еще чуть-чуть — и оставшийся до Авендума путь придется преодолевать пешком.
На окраине большой и богатой деревни Эграсса остановил отряд:
— На ночь останемся здесь. Надеюсь, в трактире найдутся свободные места.
— Я готов спать на улице, лишь бы лошадей свежих найти, — произнес Угорь.
Не говоря ни слова, мы направились к одноэтажному бревенчатому зданию. На нем висел знак гильдии трактирщиков и название трактира, намалеванное на жестяном листе, — «Ы».
— Оригинальное имечко, ничего не скажешь! — презрительно фыркнула Кли-кли. — Если и хозяин под стать названию, то я опасаюсь за свой живот.
— Можешь подремать в сугробе, а с утра мы тебя разбудим, — предложил я ей.
— Добрый ты парень, Гаррет. Я просто млею, — не осталась в долгу гоблинша.
