Бой казался бесконечным. Секира в руках принца потяжелела, но он безостановочно, словно волшебный механизм карликов, продолжал рубить и рубить. Уже давно не было никакой ровной линии, по всему фронту кипели отдельные стычки. Четырежды врага удавалось отбросить, и четырежды он возвращался с явным желанием на этот раз уж точно раздавить проклятую пехоту.
Цвет северного дворянства Валиостра, те, кто раньше был в тяжелой кавалерии, послужили песчинками, вокруг которых строились жемчужины отрядов. Практически все лучники вступили в рукопашную (хотя ребята и старались не связываться с тяжелыми пехотинцами), и лишь небольшая группка самых опытных Играющих с ветром, коих было не больше шести сотен, отошла в сторону от кипящей битвы и вела выборочный огонь по противнику.
Сталкона берегли и защищали, прикрывали ему спину и не давали противнику выстрелить в королевского сына. Но все равно, несмотря на все ухищрения, наследник короны дважды оказывался на земле. В первый раз его сбил с ног удар боевой кувалды, угодившей в щит. На счастье, один из двоих приставленных к нему для охраны «бобров» выжил в рубке и, широко отмахиваясь от наседающих противников цвайгхандером, не давал им приблизиться до тех пор, пока Весенний Жасмин не встал на ноги.
Второй раз в шлем угодил арбалетный болт. К счастью, удар пришелся по касательной, и болт отскочил, не нанеся принцу никаких ран. Но все равно, оглушенный, Сталкон рухнул на колени и на миг потерял всякую ориентацию. Этим воспользовался кто-то из варваров, и если бы не Пепел — командир уцелевших Диких Сердец, не пережить Весеннему Жасмину эту битву.
Пушки и мортира молчали. Сейчас стрелять было бесполезно — больше своих поляжет. Оставалось только стиснуть зубы и рубиться.
Сталкон принял на порядком изрубленный щит очередной удар варвара, пихнул бородатого дикаря щитом в лицо и раскроил ему секирой шкуру и плоть. Пора было заканчивать этот бой, и как можно быстрее. Словно услышав эти мысли, король прислал в поддержку пехоте правый кавалерийский резерв центра, атаковавший противника во фланг.
Нуад держался, положение в центре выправлялось, нежданное появление кавалерии расстроило ряды Неназываемого. Лунные жеребцы появились как нельзя вовремя. У Точеных Луков пока затишье, отброшенные варвары, северные племена и часть легкой пехоты «раков» отошли для перегруппировки. А вот у левой армии дела обстоят не так уж и хорошо. Левая баталия занята разгромом противника, центральная только что врезалась в отряд пехоты второй линии, правая еще как-то держится, но противник им попался упорный, и вот-вот ровные шеренги дрогнут.
— Вартек! Скачи к двум сотням «бобров»! Скажи, чтобы зашли в тыл пехотуре, насевшей на правую баталию! Исполняй! — решился Изми.
— Командир! Похоже, эльфам приходится туго!
— Вижу! Исполняй, что я сказал! Горнист! Труби атаку!
Багровые шары, внезапно появившиеся в рядах правой баталии, методично принялись уничтожать солдат, и люди дрогнули.
— Правая баталия отступает, Ваше Величество!
— Вижу. Скачи к резерву, пусть закроют дыру. Интересно было бы знать: как маги умудрились подпустить шамана так близко?
Прежде чем Джиг успел что-либо понять, первые две шеренги погибли. А ведь вначале все было так хорошо! Баталия успешно протаранила отряд пехоты второй линии, Джиг, следуя приказу, вновь оказался в третьей шеренге, и пошла знатная рубка. Тех, кто умудрялся добраться до пикинеров, ждали тяжелые алебарды. Затем внезапно из-под доспехов передних шеренг повалил темно-лиловый дым, и доспехи упали на землю, а их хозяева самым немыслимым образом исчезли в разреженном воздухе.
Одним из первых погиб пикинер Бане. Затем настал черед шеренги Джига. Оружие и доспехи соседних воинов звякали и падали на землю. Через секунду Джиг остался единственным выжившим из всей линии. Баталия все еще перла вперед, не успев понять, что произошло с первыми рядами.
Прямо перед собой Джиг увидел трех людей, облаченных в черные плащи. Ни доспехов, ни оружия. Один человек вскинул руки, и в грудь стражника ударила серебряная стрела. И тут же исчезла, не причинив человеку никакого вреда.
— Шаманы! — испуганный крик из задней шеренги перекрыл даже грохот сражения.
— А-а-а-а! — с выпученными глазами заорал Джиг, понимая, что это конец.
Он занес алебарду и что было сил ударил оказавшегося поблизости колдуна. На миг перед стражником промелькнуло бледное и донельзя удивленное лицо шамана, а затем колдун с раскроенной головой упал под ноги обезумевшему от страха алебардисту.
— Их можно убить!!! — гаркнул Джиг. — Колдунов можно убить!!! Бей их, ребята!!!
С этим воплем он замахнулся алебардой, и враз опьяневшие от собственной храбрости люди, ломая строй, бросились вперед, чтобы первыми добраться до ненавистных шаманов. Джиг подцепил крюком алебарды ногу уже начавшего творить заклинание колдуна, потянул к себе, опрокинул, проткнул живот. Соседи добили уцелевшего и с ревом кинулись на дрогнувшую пехоту, увидевшую жестокую расправу над, казалось бы, такими могучими волшебниками.
