Я заставлял себя не бежать, хотя хотелось быстрее проскочить полутемные помещения и оказаться на свету. Но спешить — значит утратить контроль над ситуацией, а следовательно, стать уязвимым. Так что я едва плелся, словно пробираясь по полю, на котором живого места нет от медвежьих капканов.
Наконец проклятые шкафы с книгами закончились, и передо мной появился коридор, ведущий к черному ходу. Я остановился, решая, как лучше прокрасться по узкому туннелю, где даже развернуться было трудно, не то что состязаться во владении оружием с Диким Сердцем.
Его выдала тень. Она была бледной, слабой и почти убитой клинками света, но я смог ее увидеть. Может, Муха и опытный боец, но прилично спрятаться у него не получилось. Убийца залез на стеллаж и, вцепившись в полки, повис, дожидаясь, когда я пройду под ним.
Мы стали действовать одновременно — я разворачиваться и поднимать арбалет, он прыгать с ножом мне на плечи.
Щелкнула тетива. Первый болт, едва не задев падающего на меня противника, ударил в один из толстых фолиантов, стоявших на верхней полке. Второго выстрела я сделать не успел. Впрочем, как и отпрыгнуть. Убийца все весом обрушился на меня, и мне удалось остаться в живых лишь потому, что я изо всех сил ударил его арбалетом по запястью. Нож и мое оружие отлетели в сторону.
Я упал на спину, ударяясь затылком о каменный пол, и в голове разлетелся сноп огненных искр. Проклятый убийца оказался сверху и, ни секунды не мешкая, нисколько не смутившись, что потерял нож, заехал мне кулаком в лицо.
Бац! На правой скуле взорвалась пороховая бочка гномов, и я сжал зубы, едва не перекусив находящийся в них болт. Преодолевая боль, я крайне неизящно постарался лягнуть навалившегося на меня врага, но эта жалкая попытка успеха не имела. Муха размахнулся и добавил мне еще раз. Я выхватил арбалетную стрелу и с размаху всадил ее в плечо противника. Он заорал, немного ослабил хватку, но тут же, свирепо рыча, заехал мне локтем. В отличие от своих напарников он не был склонен к болтовне и просто хотел сделать побыстрее работу, прежде чем у него появится возможность убраться восвояси.
Финалом нашей эпической битвы, достойной быть увековеченной в виде фрески в королевском дворце, стало то, что жилистые руки Мухи рачьей хваткой[7] вцепились в шею некоего Гаррета и довольно целеустремленно принялись его душить, перекрыв доступ воздуха в легкие.
Я ударил Муху обеими руками по ребрам, но и это не возымело действия. Он, как имперская собака, еще сильнее сжал пальцы и, стиснув зубы, навис надо мной. Болт в плече ему нисколько не мешал.
Кто-то вполне достоверно начал хрипеть. Затем хрип начал стихать, отступил на задний план, запутался в тенях. Они надвинулись, обняли, черными кругами заплясали перед глазами, начав звать за собой. Когда тьма уже полностью поработила меня, откуда-то из другого мира, такого прекрасного и насыщенного свежим воздухом, раздалось щелканье тетивы, свист стрелы и тупой удар. Потом что-то очень тяжелое упало на меня, окончательно придавив к полу, но дышать, на удивление, стало легче.
Я лежал и, не открывая глаз, вдыхал бесценный дар богов — воздух. Во мне все клокотало, хрипело и свистело. Шея нещадно болела, даже глотать было больно, но я дышал, и это в данный конкретный момент было самым главным.
— Живехонек, милорд! — раздался голос надо мной. В нос ударил ядреный аромат чеснока. — Дышит.
— Поднимите его! — Барон Фраго Лантэн собственной персоной, насколько я могу судить по злому голосу.
Из чистой вежливости пришлось разлепить веки и оглядеть новых действующих лиц бесконечной комедии. Так и есть.
Надо мной стоял необычайно хмурый барон в окружении двух десятков верных псов. И мой давнишний знакомый — обожающий чеснок стражник с армейским арбалетом в руке. То тяжелое, что упало на меня, было не чем иным, как мертвым Мухой. Ему влепили стрелу промеж лопаток, и наемник от переизбытка чувств решил помереть прямо на мне.
Признаться честно, я впервые в жизни так сильно обрадовался встрече с городской стражей. Беру все плохие слова об их умении и умственных способностях назад и клянусь здоровьем доралисского вождя, что на этой неделе больше ни разу не подумаю про них что-нибудь гадкое. Если бы не бравые ребята, лежать мне на полу библиотеки синим и дохлым, словно цыпленок.
— Одну секунду, ваша милость. — Чесночник поспешно отложил разряженный арбалет в сторону и стащил с меня тело Мухи.
Сразу полегчало. Чесночник и еще один солдат крепко взяли меня под руки и поставили на ноги. Пол почему-то довольно сильно шатался, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не упасть. Лицо после знакомства с кулаками Мухи безбожно горело, словно к нему ненадолго прижали раскаленную кочергу.
— Барон Лантэн? Вы не представляете, как я рад вашему появлению, — искренне прохрипел я.
Горло до сих пор саднило, на шее чувствовались чужие безжалостные пальцы.
— Надо думать! — фыркнул один из стражников.
— Гаррет, сукин сын, какой тьмы ты тут делаешь? — рявкнул Фраго. Видно, мне удалось испортить ему настроение на целый месяц. — А если бы нас здесь не оказалось?
