— Ты ведь умеешь лечить раны?
— Лечить — в смысле?.. — уточнила она.
— Да, с помощью Силы, — подтвердил её догадку Дэниел. Нонна закусила губу и слегка опустила голову. Вронежский вздохнул: — Да брось, Нонна, я тебя не выдам никакой тайной инквизиции, и на костре тебя никто сжигать не собирается! Так умеешь или нет.
— Немного умею…
— Тогда зови быстрее Эдгара и идём.
Девушка исчезла за дверью. Дэниел пару секунд постоял на крыльце, а затем прошёл вдоль дома и встал прямо под окнами спальни Аглаи и Томиры. Его сознание затопили картинки. Так было всегда, когда девочку накрывал приступ. В лагере ему удавалось успокоить малышку, забираясь на крышу пристройки под окнами административного здания. Он всегда скрывал это от Аглаи, которая впадала в неистовство и не желала ничего слушать, когда дело касалось её дочери.
Дэниел попытался мысленно успокоить девочку, но она была слишком далеко и её сознание перекрывала находящаяся рядом Аглая. Та безуспешно пыталась усмирить вырывающуюся и бьющуюся в истерике дочь. Вронежский стиснул зубы. Томира любила голубые цветочки: васильки, лён, колокольчики, незабудки.
Крики наверху стихли.
Дэниел вздрогнул всем телом, когда Томира неожиданно ответила ему. Она показывала Нессу. Вронежский в ответ послал ей картинки леса и тумана. Девочка надолго замолчала. Когда он уже собрался отойти, она вдруг показала Зигениа. Дэниел не успел ответить. Наверху раздался душераздирающий вопль.
Эдгар и Нонна незаметно оказались рядом и озабоченно смотрели наверх.
— Снова началось, — пробубнил Эдгар. Нонна лишь вздохнула рядом.
Дэниел развернулся и молча зашагал, показывая дорогу. Вокруг было никого, кто мог бы наблюдать за ними или слышать их. Всех любопытных и случайных прохожих, включая так некстати появившихся часовых, Вронежский мысленно отводил в другую сторону, заставив забыть, куда и зачем они шли.
Если Нонна и была напугана размерами раны, то вида старалась не показывать. Она положила свои слегка подрагивающие пальцы на кожу рядом с кровоточащим краем и зажмурилась, втянув воздух и задержав дыхание. Долгие полминуты ничего не происходило, а потом рана стала медленно затягиваться. Нонна с шумом выдохнула и открыла глаза.
— Шрам останется, — констатировала она, оглядывая свою работу. — Лучше несколько дней провести в покое и не вставать с постели.
Эдгар с такой лёгкостью поднял Мишель, словно та ничего не весила. Им удалось пронести баронессу Ашпер незаметно, отчасти благодаря умениям Дэниела. Августину удалось временно спровадить: Вронежский внушил ей, что она желает прогуляться по окрестностям и посмотреть на реку и древний храм.
Мишель уложили в спальне Нессы на свежие простыни, из-за чего Нонна кинула озабоченный взгляд на Вронежского, но тот предпочёл проигнорировать его.
— А где же твоя жена? — слабо спросила баронесса Ашпер. Дэниел озорно улыбнулся:
— Какая ещё жена, тётушка?..
Мишель недовольно поджала губы и осторожно легла на бок, прикрыв глаза. Убедившись, что теперь тётушка в безопасности и заснула, Дэниел вышел и встал напротив двери в спальню Аглаи. Какое-то время он молча общался с вновь притихшей Томирой. Он чувствовал, что Нонна и Эдгар наблюдают за ним снизу, и даже слышал их перешёптывания.
— Так ты же говорила, что Несса сама продалась Зигениа, почему твоя дочь утверждает обратное? — довольно громко, так чтобы Аглая услышала его, поинтересовался Дэниел. Реакция была достаточно предсказуемой. Покопошившись, Аглая отодвинула задвижку и распахнула дверь.
— Повтори, что ты сказал⁈ — сверкая глазами рыкнула блондинка.
— Ты говорила, что Несса сама продалась Зигения, — с расстановками повторил Дэниел.
— Я прекрасно это слышала, повтори, что ты сказал после!
— Твоя дочь утверждает обратное.
— Ты влез в голову моей дочери? — ощетинилась Аглая.
Дэниел хмыкнул и покачал головой.
— Ты такая идиотка. Неужели ты действительно думала, что я не узнаю?
Он надавил на защиту её сознания, но Аглая отчаянно сопротивлялась. Он знал, что она сейчас перейдёт к своему излюбленному методу обороны — истерике, и не позволил ей это сделать, усилив давление. Её броня трещала.
— Я не знала, что он хочет с ней сделать! — истерично закричала Аглая, забившись в угол, и тут же истошно завизжала, когда Дэниел проломил все выставленные ею мысленные щиты.
— Лгунья, — выплюнул Вронежский, вынырнув из её головы.
Он не церемонился с ней, в ярости выламывая ментальную защиту её разума, находил нужное и отпускал, чтобы задать следующий вопрос. Каждый раз он слышал ложь. Каждое вторжение причиняло Аглае зверскую боль, она визжала, скулила и каталась по полу. Дэниелу было всё равно, она обманула его доверие и предала его. Даже когда он проник в её голову и с лёгкостью находил нужный ответ, она продолжала лгать, отрицая все обвинения.
Он подошёл к распластавшейся на полу девушке и встал над ней.
— Убирайся, — тихо проговорил он. — Забирай свою дочь и уходи. Не хочу тебя видеть.