Он спустился вниз. Аглая продолжала скулить и завывать в своей спальне. Эдгар и Нонна следили за ним напряжёнными взглядами и одновременно шагнули назад, когда Вронежский прошёл мимо и опустился в кресло, стиснув переносицу двумя пальцами и закрыв глаза. Как же он устал. Смертельно устал.
— Дэниел, — нерешительно позвала его Нонна. — Где Несса?
— Несса или всё-таки Ванесса? — вдруг уточнил Эдгар. Дэниел открыл глаза и посмотрел на него. Нонна перевела на возлюбленного недоуменный взгляд, рот её слегка приоткрылся, когда она осознала.
— Ванесса? Ванесса Ланц? Дэниел, ты знал?
— Ты сказала, что он забрал какой-то кулон с птичкой? — вместо ответа Дэниел запрокинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. — Это не просто птичка, Нонна, это сокол. А сокол — это символ Ланцев.
Девушка закрыла лицо руками и присела на край дивана.
— Я не знала.
Дэниел хмыкнул.
— Я видел этот кулон, когда перебирал её вещи, ещё там, в лагере, когда нашёл в лесу. Видел и не придал значения, — он помотал головой. Сама из леса пришла, сама в лес ушла, — мрачно пошутил Вронежский и зашёлся неестественным пугающим смехом. Он резко замолк и поднялся: — А теперь всё кончено. Всё.