Но пес не замолчал. Достойно! Похоже, у него были серьезные намерения.
– Нана! – закричал Сатору.
Но я вывернулся из его рук и кинулся на пса. Раздался собачий визг. На полосатой собачьей морде проступили три глубокие раны, из них сочились струйки крови.
И все же Торамару не поджал хвост.
Несколько раз он был готов опустить его, но последним усилием воли снова закручивал в тугое кольцо. И продолжал рычать – еще более угрожающе и глухо.
– Перестань, Нана! Ты его поранишь!
Битва была выиграна, и я покорно позволил Сатору взять себя на руки.
Сатору принялся извиняться перед всеми подряд – перед Торамару, перед Суги, перед Тикако…
– Все нормально! Хорошо, что Тора не разорвал Нана.
Бледная Тикако перевела дух. Суги ударил Торамару кулаком по голове.
– Ты же мог до смерти загрызть Нана! Идиот!
И тут Торамару впервые за все это время поджал хвост. И с раскаянием посмотрел на меня.
– Простите меня. Я очень ценю вашу готовность взять к себе Нана, но мы возвращаемся домой. – В голосе Сатору звучало явное сожаление. – Кстати, это было бы очень скверно и для Торамару – жить вместе с Нана, они ведь не смогут поладить.
Сатору вытащил переноску. Я мигом забрался в нее и оглянулся на Торамару.
На морде Торамару отразилось изумление.
Торамару потупился и опустил хвост, а мы с Сатору прошествовали к серебристому фургончику.
Суги и Тикако взяли Торамару на поводок и пошли проводить нас. Суги крепко держал ремень, несколько раз обернув его вокруг руки.
Момо сама вышла попрощаться с нами.
– Прости, что все так вышло. Хорошо, что Нана не пострадал… Правда, мне очень жаль.
– Мы с радостью заботились бы о Нана!
Суги и Тикако извинялись наперебой. Но от этого Сатору чувствовал себя только хуже. Это было вполне объяснимо, тем более что по факту агрессором выступил я.
Как обычно, друзья никак не могли распрощаться.
Даже когда Сатору уже взялся за руль, Тикако находила все новые и новые поводы задержать его: она приносила подарки – травы из сада, фрукты… потом еще фрукты…
– Кстати, – сказал вдруг Сатору. – Тикако, а я был влюблен в тебя, когда мы учились в школе, ты знала об этом?
Он сказал это с таким выражением… мол, а теперь будь что будет. Лицо у Суги буквально окаменело. Тикако изумленно раскрыла глаза:
– Что?!
Сатору невозмутимо ждал ее ответа.
Тикако моргнула, как голубь, в которого выстрелили из игрушечного пистолетика, и тихонько засмеялась:
– Когда это было… К чему теперь говорить об этом.
– Ты права.
Оба дружно расхохотались. Суги стоял молча, словно ничего не понял, – потом тоже рассмеялся, за компанию.
Суги смеялся, но вид у него был такой, что вот-вот заплачет.
Машина уже тронулась, когда раздался вой.
– Торамару!
Торамару рвался вперед, пытаясь сорваться с поводка.
Это Торамару звал меня.
Ну что за придурок.
– Тора, ты можешь вести себя нормально хотя бы сейчас, пока мы прощаемся? – Суги резко дернул поводок.
Но что уж теперь… Торамару уже показал себя утром, и Суги решил, что пес все еще злится.
