Родные места, где осталась только могила, – это мучительно больно для маленького ребенка. Но те немногие родственники, что еще жили здесь поначалу, разъехались кто куда, так что приходилось принимать ситуацию, как она есть.
В мире существует много вещей, на которые мы не можем никак повлиять…
Наконец Сатору поднялся, продолжая крепко обнимать меня.
– Мы вернемся завтра, – сказал он и направился к машине.
Мы ехали молча через погруженный во мглу совершенно темный город к нашему ночному прибежищу.
Это была обычная небольшая гостиница, однако в ней оказалось несколько комнат для постояльцев с животными. Хозяева были чрезвычайно любезны. Хотя в журнальной рекламке было написано «Только с собаками», Сатору позвонил и без проблем уладил дело насчет меня по телефону.
Он вел машину весь день и, видимо, страшно вымотался. Выйдя поужинать в город и что-то купить, он вернулся меньше чем через час и буквально свалился, уснув мертвым сном.
Тем не менее утром он вскочил ни свет ни заря. Быстро уложил наши немудреные пожитки. И когда мы вышли на улицу, солнце еще только-только вставало.
– Проклятье, цветочные лавки еще закрыты!
Он сделал круг по площади у станции – но увы…
– Может, какой-то магазинчик работает по дороге на кладбище.
По дороге на кладбище Сатору съехал на обочину.
– Похоже, нам придется удовольствоваться вот этим.
Сатору принялся рвать цветы – и это были те самые желто-лиловые цветы, которыми мы любовались вчера по дороге сюда.
Я нашел несколько стеблей, прямо усыпанных цветами, и показал их Сатору.
– Нана, ты тоже ищешь цветы? – рассмеялся Сатору.
И сорвал те цветы, о которые я терся, пытаясь ему показать.
Он набрал целую охапку, и мы поехали дальше к кладбищу.
Накануне было совсем темно и ничего не видно, а теперь я разглядел с вершины холма лежащий в низине городок до самой его окраины, где городской пейзаж сменялся полями.
Кладбище выглядело гораздо приятнее, приветливее этим ранним утром, нежели накануне ночью, хотя и вчера, когда мы приехали сюда в кромешной тьме, я не особо испугался. Обычно могилы и храмы навевают мысли о призраках и привидениях, однако это место не было ни страшным, ни мрачным и не вызывало опасений, что вот сейчас откуда-нибудь вдруг появится мстительный дух.
Вам интересно, видим ли мы, коты, духов и призраков? Знаете ли, некоторые вещи в этой жизни лучше не выяснять – пусть себе остаются загадкой…
Сатору выбрался из машины, с полной охапкой цветов и садовыми инструментами (должно быть, он купил их вчера вечером).
Убрав могилу, он вынул из вазы увядшие цветы, налил свежей воды и поставил новые, которые мы только что сорвали, добавив к ним немного космей[35], буйно росших в окрестностях, – букет получился очень нарядным и праздничным.
Половина сорванных цветов не вошла в переполненную вазу.
– Они нам еще пригодятся, позже, – сказал Сатору и, завернув цветы в мокрую газету, положил их в багажник машины.
Он снял обертки с мандзю[36] и сладостей, купленных накануне, и положил их на могилу. Скоро сюда приползут муравьи, а вороны и хорьки растащат все по кусочку, но это лучше, чем оставить приношения гнить в упаковке.
Потом Сатору зажег курительные палочки. Похоже, в семье Сатору придерживались обычая зажигать сразу всю связку. По мне, так слишком дымно, и я немного отодвинулся, устроившись против ветра, чтобы дым не ел глаза.
Сатору сел у могилы и долго-долго смотрел на надгробный камень. Я запрыгнул к нему на колени и прижался к его груди, Сатору просиял и почесал меня под подбородком.
– Как славно, что я смог тебя сюда привезти, Нана, – пробормотал он еле слышно. Было видно, что он счастлив.
Спустя некоторое время я слез и немного обследовал окрестности, не отходя далеко от Сатору. Под невысокой живой изгородью, окаймлявшей участок, росли какие-то цветы с узловатыми стеблями, что-то вроде астр.
А под ними прыгал кузнечик или что-то такое… Я сунул морду в цветы, принюхиваясь.
Тут подошел Сатору. Видимо, он уже закончил беседу с родителями.
– Нана, что там такое? Ты весь зарылся в эти астры.
– Что ты там нашел?
Я продолжал принюхиваться, и Сатору рассмеялся:
– А вдруг это коробоккуру?[37]
– Маленькие человечки, которые живут под листьями этого растения.
