– Да, я слышал, что она пострадала. Ремонт затянется надолго?
– Думаю, завтра утром она уже будет в порядке.
– Это хорошо. Но я пришел не за этим. На самом деле, тебе стоит кое на что взглянуть. Следуй за мной, – без особых церемоний скомандовал законник.
– Подожди… Куда мы идем? – спрашиваю уже на ходу.
– Увидишь, – отрезал Мику-ра и нырнул в лабиринт умм самой старой, застроенной части острова. Здесь еще можно было увидеть торчащие из земли древние, окаменевшие бревна, которые использовались для чего-то нашими далекими предками.
Через некоторое время мы оказались около арки, ведущей в умму механика оболочек, и я понял, куда привел меня Мика-ра.
– Послушай. Эй, подожди… – я придержал его за рукав хартунга. – Не уверен, что у меня есть желание ЭТО видеть. Ты зачем меня сюда привел? Надо было сказать об этом сразу, ясно?
– Да, но мне казалось, что ты и сам этого хочешь. Вовсе не каждый желающий попасть внутрь этой уммы вправе это сделать. Ты – вправе.
– Не знаю, хочу ли.
– Пусть так. Но я не понимаю, что тебя пугает.
– Я не сказал, что напуган, – отвечаю, быть может, слишком резко. – Я просто не считаю, что мне нужно видеть незнакомого человека в… в таком состоянии.
– Так ты не зайдешь внутрь?
Я уже почти открыл рот, чтобы сказать «нет», но… Не сказал. Ведь это было бы неправдой.
В глубине души я все-таки хочу хотя бы на мгновение встретиться взглядом с храмовником, который мог отправить меня к Началу как минимум дважды. Мне действительно нужно посмотреть ему в глаза и, быть может, увидеть там причины, по которым мы стремимся лишить друг друга жизни. Конечно, наивно искать ответы на этот и другие вопросы сейчас, но… Увидеть храмового наездника сейчас мне действительно необходимо. Что бы я ни говорил Мику-ра.
– Пойдем, – выдохнул я и шагнул внутрь.
Реальность оказалась еще более шокирующей и неприятной, чем это можно было представить. До этого момента мне не приходилось видеть тяжелораненых или травмированных людей, и то, как выглядел сейчас храмовник, было ужасным.
На нескольких круглых подушках полулежал неестественно бледный человек с перекошенным от страдания лицом. В первый момент я подумал, что он сейчас среди отражений, но это было не так. Когда мы с Мику-ра вошли в умму, храмовник на несколько мгновений приоткрыл глаза. Мне даже показалось, что я встретился с ним взглядом, но… Даже если и так, вряд ли он осознавал все вокруг достаточно ясно. Глаза наездника, затуманенные болью и дурманом от трав, смотрели скорее сквозь меня.
Мы посмотрели друг на друга, но вряд ли увидели то, что могли увидеть в других обстоятельствах.
Самое угнетающее зрелище представляли собой рука и плечо храмовника. Серая ткань хартунга вокруг была густо испачкана темными пятнами крови. В самом месте удара одежда заботливо срезана нашим механиком оболочек, а на рану наложен компресс, закрепленный тонким белым ремнем. Но даже после всех этих манипуляций видно, что кости плеча неестественно вывернуты. Еще больший ужас вызывал клокочущий хрип, который слышен при каждом вдохе. Казалось, что он раздается внутри тебя самого. Казалось, что этот хрип – везде.
С первого взгляда понятно: нить, которая связывает храмовника с его оболочкой, очень тонка. Быть может, слишком, чтобы удержать его в этом мире.
– Как его зовут? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Не знает никто, – ответил механик оболочек, который стоял рядом, прислонившись к стене, и до этого момента я вообще не замечал его присутствия в умме. – Он не может сказать.
Я только молча кивнул и быстро вышел через арку в проход. Мику-ра последовал за мной.
– Видел, на что они способны? – спросил Мику-ра.
– Кто? – механически ответил я, не в состоянии избавиться от страшной картинки перед внутренним взором.
– Храмовники, кто же еще? – раздраженно сказал законник.
– А, да. То есть нет, – я вдруг понял, что совсем не заметил раненого островитянина, который находился в той же умме у другой стены. – Знаешь, я как-то не обратил внимания на этого… механика. Так ты хотел мне его показать?
– Конечно, не храмовника же!
– А… – протянул я безо всякого смысла, – неплохая попытка.
И свернул в какой-то из боковых проходов. Мне нужно было побыть одному. Если бы еще не слышать этот хрип…
Через несколько шагов я помогал Тот-ра устанавливать выправленные перья на Ши-те. Сделать такую работу мог бы любой механик Полукруга, но Тот-ра захотел заняться моей птицей самостоятельно. Это говорило только об одном: главный механик хотел со мной о чем-то поговорить. Я предполагал это и не ошибся.
– Помнишь, что главное для наездника? – в какой-то момент сказал он, затягивая скобы на очередной металлической пластине.
– Его механическая птица, – не задумываясь, ответил я.
– Глупо! – резко бросил Тот-ра.
– А я думаю, что это так. Лишившись своей птицы, кем становится наездник? Никем. Он не нужен своему острову, не имеет ни малейшей возможности… на что-либо.
– Глупо, – еще раз повторил Тот-ра. – Наездник может получить новую птицу. Птица – только машина. Ничего больше.
