Смотря на свежую могилу, Ян периодически всхлипывал. Его бил озноб от того, что он остался один. Что его лучший друг, с которым они прошли такой длинный и сложный путь, теперь покинул его. Тут сзади к парню подкрался волкодав. Несмотря на то, что Ян прекрасно слышал хруст ломающихся веток, он даже не обернулся. Чудовище поравнялось с парнем и положило голову под его опущенную руку, будто бы поддерживая его. Он всё время находился возле своего спасителя. Ян и подумать не мог, что одно из самых кровожадных чудовищ, которые ему встречались, сейчас станет присматривать за ним. Ведь все чудовища, которых он до этого видел были дикими, но этот волкодав был другим. Чудовище охраняло парня, пока тот копал могилу и постоянно давало знать, если к нему приближались другие волкодавы. Но тем не менее, он яростно защищал своего спасителя, ведь не смотря на худобу он был крупнее своих собратьев. Посмотрев в зелёные глаза чудовища, Ян увидел лишь скорбь, после чего последовал протяжный скулёж. Убрав руку, парень положил лопату на плечо и пошёл к ангару, оставив после себя могилу с воткнутым крестом, на котором была табличка с надписью: “Гавр. Хороший боец и отличный друг”.
То место, где сейчас находился Ян было если не комплексом, то огнеупорной точкой, которая когда-то принадлежала солдатам «Симбионта». Везде валялись гильзы, мушкеты, а на стенах были кровавые пятна. Сама постройка была огорожена двухметровым забором из бетонных плит, которые, видимо, не смогли защитить обитателей комплекса. Самое странное-за всё время пребывания Ян не обнаружил ни одного тела. Или все бойцы были съедены, либо превратились в чудовищ и покинули комплекс. В любом случае, живых помимо него на территории комплекса не было. Железные ворота были выломаны, что подтверждало догадку Яна о том, что пост подвергся атаке чудовищ. Идя мимо небольших палаток, он вернулся на тот склад, где несколько часов назад всё и произошло. От Вилтера осталось лишь огромное кровавое пятно, которое частично было скрыто листом металла. Ян принялся собирать своё снаряжение. Протерев лезвие меча влажной тряпкой и сложив его, он пытался найти пистолет, который каким-то образом оказался в рюкзаке Вилтера. Помимо пистолета и грязных, воняющих потом вещей, Ян обнаружил различные карты, на которых были отмечены различные лаборатории, комплексы и огнеупорные точки. Особое внимание привлекла нарисованная вручную карта, на которой была расположена схема места, где он впервые встретил группу Крица. Вся схема была усеяна различными стрелками.
Решив перед уходом осмотреть печатную машинку, Ян запер за собой ворота склада и дёрнул рубильник. По всей территории помещения загорелись старые лампы, которые полностью осветили прибежище парня. Поставив напротив стола старую табуретку, он начал осматривать лежащие на столе исписанные бумаги. Иногда на листах появлялись различные каракули, либо неприличные рисунки. Нелепо усмехнувшись, он повернул голову на странное ворчание. Волкодав лежал посреди своей клетки и пускал во сне слюни. Иногда он что-то бурчал во сне, но парня это не пугало. Он не боялся, что чудовище окончательно потеряет рассудок и набросится на него. Не боялся прихода других тварей, поскольку дверь была заперта, а снаружи не было никаких признаков того, что в здании кто-то есть. Единственное, что сейчас волновало парня-та информация, которую он мог найти среди бумаг. И он действительно нашёл.
Оказалось, что после изгнания Вилтер подхватил неизвестную болезнь. И что именно Охман давал ему временный антидот, который он получал за выполнение различных задач. Ещё выяснилось, что Охман пытался выдрессировать волкодава и отдал его мужчине, дабы он помог выследить Яна. Но чудовище отказывалось повиноваться, поэтому оказалось запертым в клетке. Но самым неожиданным в плане информации оказался последний написанный лист, который явно был не допечатан.
“Я жопой чую, что Ламберт знает Яна. Неужели этот гадёныш умудрился и ему жизнь подпортить? Он всё о пацане знает. Как зовут, где родился и от кого, где учился…Как будто он за пацаном с самого рождения следит. Всё знает. Страшно это. Но больше жопа у меня потеет от того, что они…хрен знает…похожи чем-то… Будто был Охман говорит “А”, а сопляк договаривает “Б”. И трясётся он за пацана неслабо…”.
