Нюкта обошла их, направляясь к беснующейся твари. Ловушку валькирия чертила ночью, а та всегда благоволила своей нареченной. Схему и данные она нашла в Хрониках еще после первой убитой суки. Ничего особо сложного - неотрывность линий, нанесенная острием меча, Нюкта даже пожалела, что выбрала для этого дела столь хороший клинок - тварь то попалась хилая.
- Ну и что у тебя было за задание, сдыхоть?
Схаал, разумеется, не ответил, только забился сильнее. Дабы его успокоить, пришлось приложить по голове мечом, единственным способным проходить барьер. А затем просто воткнула острие под челюсть, так что металл вышел где-то промеж ушей. Это была легкая смерть - с таким ударом он даже не понял.
- Можно попросить кого-то убрать эту падаль? - обернулась она к мужчинам.
И если Гийом, прекрасно знавший план валькирии, остался спокоен, то Арлан слегка побледнел, смотря на труп зверя, еще совсем недавно выглядевшего как обычный горожанин.
- Ну и зачем было это делать здесь?
- А где еще может собраться больше половины города в одном месте? - Валькирия хмыкнула. - Только в этот день люди готовы шептать слова молитвы в затылки друг друга. Набившись в одно помещение, и пройдя по одному и тому же месту. История их ничему не учит.
Дальше развивать эту тему Нюкта не стала. Судя по тому, о чем Арлан легко рассуждает, образованию в этой сфере он не чужд и вспомнит хотя бы несколько исторических фактов с пожарами в день Пришествия. Да, сейчас на небольшой площади вокруг храма собралось много воинов, оберегающих покой молящихся, но вот суицидников никто не отменял.
Арлан брезгливо поморщился, словно валькирия его носом в труп десятидневной давности потыкала, и, отвернувшись от них с Гийомом, начал давать распоряжения убрать тело.
- Спорим, - Нюкта склонила голову к плечу, - он к чертежу близко не подойдет?
- Даже спорить не буду, - хмыкнул Гийом.
- Я требую от тебя объяснений!
С такими словами барон буквально ворвался в комнату, которую ранее выделил валькирии. И в тот момент его не интересовало состояние, степень раздетости и самой готовности принимать гостей, так сильно внутри бушевал гнев. Правда, от вида жующей женщины и стойкого запаха мясного бульона Медок опешил так, что даже и слова вымолвить не смог. Вошедший следом за ним Арлан окинул комнату быстрым взглядом, принюхался и осуждающе покосился в сторону Гийома - вкусить пищу разрешается только после восхода солнца нового дня, а значит всем трем мужчинам еще долго придется подавлять спазмы голодного живота с помощью травяных взваров. Седовласый пожал плечами и кивнул в сторону барона.
- Сейчас жрец приходил жаловаться. Говорит - гневаешь ты богов, омрачая святой день смертоубийством, пусть даже подлой твари.
Валькирия даже рта не успела раскрыть, как ожил Медок.
- Где это видано, чтобы убивали на крыльце храма! Боги хлопа запрещают в эти дни прихлопнуть, а тут... такое, - уже уставшим голосом добавил мужчина, выискивая место, где мог бы усадить свое грузное тело.
Гийом предложил для этих целей большой сундук, прикрытый ковром, да еще и подушек через Арлана подал. Сразу было видно, что уже немолодому мужчине тяжело дались эти дни поста, так же как и долгое стояние на коленях во время церемонии поклонения.
- Что, жрец так сильно возмущался? - отложила кусок хлеба валькирия. Чем тут же воспользовался Гийом, быстро убрав еду со стола, а так же открыл окно, давая свежему воздуху разогнать приятные ароматы.
- Еще как, - подтвердил Арлан, как истинный рыцарь оставшись стоять возле своего сюзерена. - Пришлось даже напомнить, что сквернословие и наветы так же не украсят сей славный день. Правда моего благочестия никто так и не оценил, старик еще больше орать начал, словно я ладан на пол пролил.
При этих словах светловолосый потер плечо, явно вспомнив о чем-то своем. Нюкта же с долез злорадства думала, как злился бы брюзжащий поганец, знай он гораздо больше своих мантр.
- Ну ладно, я понимаю, дело это богоугодное - тварей нечистых убивать. Но ты могла бы сделать все подальше от храма или хоть меня предупредить? - снова взял слово барон. Видать когда первые волны гнева, поднятые служителем храма прошли, он осознал, насколько пагубным для его нервов и здоровья оказался разговор, приведший в итоге Медока в эту опочивальню.
- Не могла. Если бы выдали волнение или что-то подобное - схаал мог сбежать. Да и рисовать ловушку где-то в другом месте не имело смысла.
- Ловушку... о ней я только от Арлана узнал. Жрец же уверял, что ни один нечистый в храм не войдет. Даже ты.
- Здесь он прав. По своей воле я никогда в подобное место не войду. Пусть там преклоняют колени те, кто мало помнит. Валькирии же никогда не примут новых богов.
