Гийом открыл новую рану, но теперь взялся не за иглу, а за кинжал, чуть разрезая плоть. Нюкта дернулась, хотя до этого не подавала признаков жизни, разве что сипло дышала. - Ну-ну, милая, потерпи. Сама ты это затянуть не сможешь. Арлан, влей ей в рот половину синего флакона, - кивнул он на подготовленные склянки.
- Что здесь? - принюхался сиарданец к жидкости. В составе чувствовалось много трав, некоторые из которых были ему незнакомы. Да и что-то животного происхождения тоже было.
- Лучше не спрашивай. Его готовят в закрытых лабораториях Церции специально для валькирий. Поддерживает их жизнь в таких случаях, - рассказывал Гийом, зашивая что-то внутри женщины, в то время как Арлан очень осторожно вливал в ее рот несколько тягучую тошнотворно пахнущую жижу. - Хорошо я захватил один флакон. Мы как-то не предполагали доходить до такого.
Он хотел напомнить, что их никто и не просил влезать в это дело, но не стал. Седой прекрасно дал ему понять, что не питает иллюзий в происхождении Арлана, так что такая постановка вопроса могла вызвать новый виток недоверия и проблем. Уж лучше они оба сделают вид, что это сейчас не важно.
- Валькирии так легко доверяют тебе то, что вроде бы хранят в секрете? - спросил светловолосый, когда вернулся к разорванному боку.
- Они меня слишком хорошо знают. Как и то, для кого я беру то или иное снадобье. На самом деле, таких как я не так уж и мало. Мы находимся рядом с ними, помогая по мере возможности. Малая плата за возможность быть рядом с той, без кого не можешь жить. В Церции нас зовут тхари - любовник, на одном из языков старого времени. Некоторые считают это оскорбительным, но суть очень правильная. Чаще всего тхари также является одним из постоянных любовников валькирии, хотя и не имеет права требовать телесных отношений. Мы даже на ревность не имеем никакого права. Во всяком случае, сами стараемся ее не показывать, они и без того вечно чувствуют себя виноватыми.
- Виноватыми? Почему?
- Проклятье, - пожал плечами Гийом. - Попадая под его действие, мужчине остается незавидная роль. Валькирии знают что такое любить без взаимности и прекрасно нас понимают... от того им еще больнее. Есть конечно такие, кто легче ко всему относится, но они всё же женщины и чувствуют гораздо тоньше, тем более если как Нюкта видели подобное с самого детства. Она боготворит Сэлэнию, поставь ей капище и Нюкта впервые бы встала на колени. Но то что происходило между нами сначала вызывало у нее недоумение, а потом... мне иногда казалась, что девочка винит Сэлэнию, что тоже не добавляло никому радости. Так что для них - чужая любовь еще более страшный яд, чем своя.
Наконец Гийом отложил щипцы и занялся травами, которые по горсти брал из разных мешочков и кидал в котелок над огнем камина. И не скажешь, что род этого мужчины насчитывает несколько десятков аристократов крови, а богатства хватит даже на содержание небольшой страны.
Отвернув крючок с подвешенным котелком, мужчина оставил отвар томиться, а сам снова сел на ковер, уже порядком пропитавшийся кровью.
- Давай я ее подержу осторожно, а ты посмотри, что там со спиной.
Сев над валькирией, мужчина нагнулся, прижимая к себе ее тело. Затем заботливо и аккуратно посадил, придерживая за неповрежденный бок и плечо. Арлан же передвинул ткань с несколькими заготовленными иглами поближе и посмотрел на багровую от крови спину. Здесь тоже нашлась работа, но для начала пришлось вымыть, открывая небольшие круглые ранки от нижних клыков. А также два шрама.
- Что это? - удивился Арлан, глядя на вертикальные рубцы, идущие от лопаток до талии, точнее того места, где был лишь намек на нее.
- Они такими рождаются. Зашивай, давай, потом расскажу.
Измученное, едва теплое тело мужчины оставили в покое только ближе к утру. Осторожно перенеся валькирию на постель, они укутали ее в одеяло, а Гийом еще и несколько грелок положил.
- Думаешь, выживет?
- Если не сдалась, пока мы ее мучили, то сейчас вряд ли решит последний лист переворачивать. Она...
- Упертая, я знаю, - постарался улыбнуться Арлан.
- Совершенно верно. В ее планы как-то не входило умирать в ближайшее время.
Подойдя к ведру с остатками ключевой воды, которую Гийом использовал для различных отваров, он макнул в него полотенце. Едва ли не упав в кресло, седой вытянул ноги и накрыл лицо мокрой тканью. Этот вечер и ночь тяжело далась другу Нюкты. Хотя, если Арлан правильно понял отношения валькирии и этого мужчины, то его можно назвать приемным отцом, во всяком случае, он заботился о ней так, как не каждый родитель способен. С другой же стороны - Нюкта, это всё что осталось от женщины, которую Гийом любил.
- Как будто кто-то такое планирует!
- Всё зависит от степени допустимого риска. Нюкта всегда ходила по грани, при этом стараясь не влезать в то, что ей заведомо не по силам. У нее есть цель, а всё остальное - неважно.
- Цель? - переспросил он, лишь бы в комнате не висела тишина. От усталости и запаха крови перед глазами появились огненные круги, и Арлан позволил себе расслабиться и сесть на сундук у дальней стены.
