Едва Нюкта успела отдышаться и собраться с силами, как на правом плече сжалась огромная челюсть. Длинные острые клыки глубоко погрузились в плоть, под ними трещали далеко нехрупкие кости, преодолевая даже низкий болевой порог валькирии. Захрипев, она чуть дернулась, а затем, побеждая боль и слабость, несколько раз ударила сжатым кулаком по морде, и только когда борьба немного очистила разум, нацелилась на нос твари. Что, разумеется, не понравилось схаалу. Он коротко рыкнул... и чуть приподнимая тело женщины, откинул ее в сторону.
Налетев на дерево как раз распоротым боком, валькирия на какое-то время потеряла сознание.
Вожак же звучно фыркнул. Он давно уже научился справляться и с более сильными противниками, чем валькирия и знал, куда именно наносить удары и в какую плоть запускать свои клыки, предпочитая костям конечностей мягкие ткани живота или боков. Да, обычно добраться до этой цели сложнее, все же эти воительницы не настолько глупы, чтобы не понять такой простой истины, и хорошо защищают себя, но для него, способного прокусить металл, порой было достаточно и одного правильно выверенного броска. Это лишь молодняк цепляется в то, что первое подвернется. А с валькириями так нельзя.
- Жаль что ты такая упрямая.
Нюкта не ответила. С трудом приоткрывая глаза, она посмотрела на склонившегося над ней оборотня. Его мощная пасть блестела от свежей крови, а вот глаза были пусты - ни чувств, ни эмоций.
Поставив одну из широких когтистых лап ей на спину, схаал слегка нажал, дожидаясь, когда изо рта захрипевшей валькирии потечет маслянистая темная кровь.
- Отойди от нее.
Голос второго оборотня казался очень глухим и каким-то рвущимся. Еще совсем молодой схаал сделал несколько шагов к ним, а затем замер. Из-под тяжелых век валькирия с трудом, но смогла рассмотреть этого невиданного зверя. Огромный, всего на пол локтя ниже вожака, с серой шкурой, отмеченной песчаными подпалинами на сильных задних ляжках и широкой, очень мускулистой груди. Да и вообще, о его истинном возрасте можно было сказать только по блеску шкуры, да еще совсем юношеской гибкости, которую более взрослые твари со временем теряли. В остальном же, и высоким крепким костяком, и серебристым загривком и даже костяными пластинами на лапах и уже заметными спинными наростами, он казался переступившим тот порог, что отделяет тупую тварь, от более опасного зверя.
И эти несоответствия были куда как заметней на фоне возвышающегося рядом вожака Тэскэ, во всем своем величии древнего существа.
Сил ругаться, да и хоть что-то чувствовать от подобного у валькирии уже не было. Так что она просто закрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках.
- Почему это? - Голос вожака звучал куда уверенней. Уж у него точно не было никаких проблем с голосовыми связками, хоть он и атаковал ее молча, порой даже дыханием не выдавая своих намерений. - Скольких моих самок ты убил своими руками, так почему я не могу развлечься с твоей женщиной? Дурак, как тебе вообще пришло в голову связаться с валькирией?
- Это не твое дело.
- Как раз моё! - недовольно рыкнул вожак. - Чем дольше ты упорствуешь, тем дольше стая будет в этих землях. Моё же терпение на исходе. - Отойдя на несколько шагов в сторону, он кивнул на лежащую едва живую валькирию. - Она нужна тебе? Забирай! Всё равно к ночи сдохнет. И даже если нет - первое что сделает очнувшись, уже сама что-то воткнет в тебя. Они, конечно, любят развлечься с оборотнем, но никогда не забывают его потом прирезать. Так что лучше избавься от нее. Поверь, их шеи ломаются так же как и у любой другой девки. Всего один укус и я забуду всех тех, кого ты убил до нее.
- Ну нет уж. От крови валькирии мне потом не отмыться, и придется по любому подчиняться тебе, не так ли? - Молодой самец сделал несколько уверенных шагов, забирая себе легко отданное пространство. Широкие лапы его ступали мягко, словно у кошки, и только тяжелое, едва сдерживаемое дыхание выдавало схаала.
- Ищешь оправдание?
- Зачем? Я могу и вполне прямо сказать. Она - моя!
Вожак чуть склонил голову набок, а в глазах его зажегся интерес. Но не успел он двинуться к лежащей у его ног женщине, как оказался сбит молодым самцом. Нет, тот не впился в него зубами и когтями, хотя старший дал ему такую возможность. Дураками не были оба и прекрасно понимали, чего может стоить подобное этому оборотню. Всё же, как бы ни были они похожи, у новичка никаких шансов.
Оттолкнув вожака в сторону, он заслонил собой валькирию и чуть присел, больше инстинктивно чем сознательно выражая готовность защищать. Для молодых самцов это почти инстинкт, дающий основу всему внутреннему укладу стаи. Для них своя женщина - идол, достойный крови и поклонения.
- Ты серьезно думаешь, что она примет тебя? Это же валькирия! Хочешь поиграть с ней, пожалуйста, забирай в стаю, никто не оспорит твоего права на эту женщину. Вот только она такое навряд ли оценит.
Но молодой схаал этого словно и не слышал, продолжая прожигать вожака взглядом, ясно давая понять, что о подобном даже задумываться не собирается.
