Главная особенность их расы заключалась в том, они всегда следовали своим законам чести. От обычных людей вампиров отличают нетопыриные крылья, которые они в отличии от демонов не могут прятать с помощью магии. Да и вообще мало кто из вампиров владеет магическим даром, в обычном для человека понимании, их магия – это магия крови.
Пока я вспоминала об этой расе мы пришли. В зале нас встретил смутно знакомый мне мужчина, сидящий на троне – владыка Шерриоран. Светлые волосы лежали аккуратно на плечах мужчины, эффектно смотрясь на фоне черных нетопыриных крыльев, а красивый охотничий костюм был идеален, и, если бы не моя неприязнь к мужчинам, я бы влюбилась в этого индивида.
– Что привело принца Вандары в мои владения? – спросил вампир, с интересом рассматривая нас.
– Нас привела сюда чистая случайность, – Лиоррел поклонился. – Я все вам расскажу, но позвольте моим спутникам передохнуть, – хоть Лиоррел и был просителем, но сейчас они оба были равны.
– Да, что же это я! – воскликнул мужчина, подымаясь с трона. – Позвольте мне пригласить вас к столу! – сказал он, и мы были вынуждены идти за ним.
Слуги сноровисто накрывали стол на пять персон. Все блюда были горячими, видно только приготовлены. Нас рассадили согласно положению. К сожалению, я оказалась напротив вампира, когда Лиоррел и Ардоран сидели подле владыки. Блюда издавали такой приятный аромат, что мы все стали есть, не задумываясь об опасности, что может нам грозить.
Когда первый голод был утолен, ребята приступили к разговорам. Я сидела и потягивала вино, когда остальные уже все выпили, и не могла понять, что меня тревожит. От сытной еды по телу разлилась приятная слабость, и не хотелось делать ничего, вот только горечь вина портила все впечатление.
– Лиоррел, я слышал, ты недавно сильно поругался с семьей. – через десять минут пустых разговоров задал владыка вопрос, при этом посматривая на нас как-то странно.
– Не понимаю, о чем вы? – начал Лиоррел, а я допила вино, и в этот раз я поняла, что тревожило меня, горечь – вино не должно было быть горьким!
– Простите меня, но я был вынужден сделать это, – сказал владыка вставая.
На последних его словах мы попытались вскочить, но не знаю, как другие, а я сразу, же упала на пол, больно приложившись головой об стол. Когда я смогла приподнять голову, надомной стоял владыка, а в руках у него были браслеты, блокирующие магию. – Прости меня дитя, но так будет лучше, – это было последнее, что я услышала, перед тем как вырубиться.
В себя прихожу с трудом. Голова болит, мысли короткие, а тело не шевелиться. Открыв глаза, я тут же их резко закрываю, так как начинает тошнить, но и вида, открывшегося на эти несколько секунд, хватило, чтобы испортить настроение.
Вот интересно, почему каждый раз я начинаю изучать замки из самой интересной их части – тюрьмы?! Маленькая, где-то два на два метра, комната, только с одной дверью, которую даже тараном не выбьешь, а на стенах крючья для цепей. И нет ни лавочки, ни соломы, чтобы спать, и сейчас я лежу на голом полу, без возможности даже встать! На мое счастье я не была прикована к стене, но блокирующие магию наручники и ошейник на шеи не улучшали мое положение.
Видно королева смогла догадаться, куда мы делись, и приказала нас схватить. Но вот так глупо проворонить яд! Может, будь я не в таком плохом состоянии ничего бы и не случилось, но видно не судьба.
Я лежала на полу с закрытыми глазами и меня мучила лишь одна мысль, в какой следующей темнице я побываю? От этой мысли так и хотелось хихикать, что я и делала. В таком виде меня и застали.
На закрытые глаза упал свет из открывшейся двери. Приоткрыв левый глаз, я посмотрела на тех, кто вошел. В мою камеру вошла та, из-за которой я здесь, и неизвестный мне демон в форме личной гвардии королевы.
– Пришли добить меня? – спросила я, не удерживая хихиканье.
На нервный срыв похоже, или мне кажется? Хотя с моей жизнью я бы не удивилась и нервному срыву.
– Что скажешь, Лиам? – раздался холодный голос королевы Вандары, а я все-таки смогла справиться с истерикой.
– Все почти как вы и говорили, королева, только блок стоит не на воспоминаниях, а на душевной памяти.
«У любого живого существа существуют две памяти: воспоминания, и душевная память. Воспоминания – это основная память, то есть все события, которые происходят с нами, сохраняются в ней, но она подобна кратковременной памяти, а значит, все маловажные детали не сохраняются и постепенно стираются. Воспоминания легко можно стереть, так как они хранятся в мозге, особенно если произойдет сотрясение мозга, что приведет к амнезии. Душевная же память – это самая глубокая память, которую почти невозможно повредить. В душевной памяти отражаются все наши сильнейшие чувства, эмоции и переживания, и все это сохраняется в памяти на всю жизнь» – отрывок из книги всплыл по своей воле, да и, не слушая, что они говорят как-то легче, даже голова меньше болит.
