Неужели какие-то темные люди, теневые посредники обманывают наше родное московское правительство? Как же им не стыдно так наживаться на народном горе? Не понятно, к кому относится этот вопрос, – к чиновникам или к посредникам.
А может, нам поставляют специальные маски из тончайшего шелка, прошитые золотой нитью с завязками, усеянными черным жемчугом?
Вроде бы, нет. Видал я эти маски из Китая – с виду вполне обычные. Как у дочки в Шанхае.
21.05.2020
Вот что опубликовано на сайте Департамента здравоохранения Москвы от 21 мая:
«Заявления СМИ о том, что онкологическая помощь москвичам оказывается не в полном объеме, категорически не соответствуют действительности.
Ни один городской стационар, оказывающий помощь онкологическим пациентам, не был закрыт или перепрофилирован в период пандемии. Оказание медицинской помощи по профилю не прекращалось ни на один день».
Это ложь
Я уже писал про знаменитую московскую больницу, ГКБ №24, расположенную на Писцовой улице. С 20 апреля она полностью перепрофилирована под больных с коронавирусом. В этот день ее посетил мэр Москвы Сергей Собянин и перед множеством телекамер сообщил о том, что больница готова принять первых пациентов с ковидом.
Вот ответ на мой запрос от пресс-службы Депздрава, датированный 8 мая: «В настоящее время на лечении в больнице находится 547 пациентов. Всего с 20 апреля 2020 года ГКБ №24 ДЗМ приняла 1053 больных».
Вот информация на сайте самой больницы: «Ежегодно в стенах клиники проводится около 7 000 операций, из них 4000 приходится на онкоколопроктологию, причем более половины из них являются ЛАПАРОСКОПИЧЕСКИМИ. На заре развития лапароскопической хирургии ГКБ 24 была одним из первых лечебно-профилактических учреждений не только в России, но и во всём мире, где стали применять эту методику при заболеваниях ободочной и прямой кишок».
Так что Депздрав Москвы просто нагло лжет. Еще раз вот текст на его сайте: «Ни один городской стационар, оказывающий помощь онкологическим пациентам, не был закрыт или перепрофилирован в период пандемии».
ГКБ №24 – это стационар, оказывающий помощь онкобольным. И он полностью перепрофилирован под ковид-19.
Даже комментировать нет смысла.
13 мая я в письменном виде по электронной почте послал свои вопросы в пресс-службу Депздрава. Они касались именно ситуации с больными раком и оказанием им своевременной помощи. Вот мои вопросы:
«Понимаю, что сейчас невозможно оценить ситуацию в целом, поэтому предлагаю посмотреть картину по одной больнице, той самой ГКБ №24.
Сколько плановых операций по профилю больницы (рак толстой кишки, прямой кишки, ободочной кишки и проч.) отменено, перенесено, отложено на неопределенный (или определенный) срок?
Где-либо проводятся экстренные операции по специализации данной клиники?
В достаточном ли количестве? Как следует действовать тем больным, чьи операции перенесены/отложены?
И в этой связи еще два вопроса.
Сколько больниц было сокращено/закрыто в Москве в период с 2014 по 2020 год? Каков их коечный фонд?
Сколько среди этого количества инфекционных больниц/отделений? Каков их коечный фонд?»
Семь дней, который Закон о СМИ отпускает на ответ, истекли вчера, 20 мая. Ответа я не получил, зато 21 мая увидел упомянутое выше насквозь лживое заявление на официальном сайте Депздрава.
Надо сказать, что сотрудники пресс-службы ведут себя неподобающим образом даже с точки зрения обыкновенной воспитанности, не говоря уже об исполнении ими своих служебных обязанностей.
20 мая, в день истечения срока ответа на мои вопросы я вёл по вотсапу переговоры с одной из сотрудниц пресс-службы, Екатериной Самсоновой.
Мое сообщение в 11:43: «Екатерина, добрый день! Сегодня – седьмой день, не считая дня запроса. Я могу рассчитывать на ответы на вопросы или их не будет?»
Мое сообщение в 13:19: «Екатерина, извините, а можно какой-либо ответ от Вас получить? Ну, просто в формате смартфонной вежливости?»
В 13:22 приходит ответ: «Добрый день! Ваш запрос получен. Коллеги Вам обязательно ответят. Как я ранее Вам уже говорила, я не занимаюсь запросами»
Дальше диалог развивается уже без задержек.
Я: «Спасибо. Не могли бы Вы связать меня с коллегами, которые занимаются запросами? Чтобы я Вас больше не беспокоил, но при этом имел бы понимание о сроках ответа».
Она: «Связь происходит посредством официальной почты и по телефону +7-499-251-00-59». Поясняю: этот номер указан на сайте.
Я: «Огромное спасибо! Правда, Вы сами мне 10 дней назад сказали, что все работают на удаленке и по этому номеру никто не подойдет, а на запрос на почту, соответственно, тоже никто не отвечает. Уже заметка получается про искусственно создаваемые бюрократические препоны для получения журналистами информации на основании Закона о СМИ».
Она: «На данный момент коллеги находятся на рабочем месте».
