– Гебресайсесу? Или как там его, никак не могу ни запомнить, ни произнести.
– Ну да. Этому – из воза. Ему-то точно терять уже нечего.
– Ладно, сделаю.
Анна Урьевна подошла к зеркалу и полюбовалась своей свежей укладкой. «Волшебница все-таки эта Людочка», – подумала она про своего личного стилиста.
– Клавдия, соедини меня с Гербенсасисом.
В трубке послышался хриплый голос эфиопа.
– Анна, ты хочешь меня поздравить с днем рождения моего славного земляка Пушкина?
– Нет, какой он тебе земляк? Мне нужно от тебя заявление про то, что маски необходимо носить везде и всегда.
– Анечка, мы уже вчера сделали такое заявление. Ты не следишь за новостями. Вот, пожалуйста: «воз рекомендует носить медицинские маски, когда наблюдается ускоренное «активное массовое распространение» коронавирусной инфекции и нет возможности соблюдать дистанцию. То есть теперь организация советует носить маски всем, но в определенных случаях».
– Так это ни о чем. Без конкретики.
– Мы не можем заявлять ничего конкретного, потому что сами не понимаем, о чем мы заявляем. И ничего не знаем. И знать не хотим. Надоели вы уже все со своими просьбами. Один раз взяли денег за объявление пандемии, а теперь типа мы всем должны, что ли?
– Не кипятись, не мы эту кашу заварили, не нам и расхлебывать. Ну, я тебя прошу, еще там тему поразминайте, все равно же найдутся идиоты, которые испугаются и поверят.
Не успела начальница полюбоваться своим идеальным свежим педикюром, как Клавдия из селектора сообщила, что в приемной толкутся какие-то авиаторы, рестораторы и туристы.
– Давай авиатора, – распорядилась Анна Урьевна.
Вошел Травельев.
– Ну, что тебе еще надо? Мы же разрешили сажать пассажиров на все три места, не оставляя свободного посередине.
– Еще бы вы в своем русогрёбпозоре не разрешили. У меня что – все европейским бизнес-классом бы летали? С пустым средним местом?
– Ладно, не кипятись. В чем проблема?
– Вот тут в ваших рекомендациях: маска должна быть на пассажире в течение всего полета, а еду подавать в герметичных контейнерах.
– Ну и? Что не нравится?
– А как пассажир жрать будет, если на нем маска?
– Пусть не жрет. У тебя в правилах что написано? Что вы должны предоставить питание на борту. Там же не сказано, что пассажир обязан его съесть?
– Не сказано.
– Вот пусть и не ест. И в туалет тогда ходить не будет.
– Ну, как вариант.
– Всё. Иди, не отвлекай.
День еще только начинался, а настроение уже испортилось. Сейчас опять повалят рестораторы, хозяева фитнес-центров, салонов-парикмахерских и прочие бессмысленные люди, мешающие работать.
А на столе у Анны Урьевны со вчерашнего вечера лежала пачка новых рекомендаций по поведению граждан на личных приусадебных участках и в частных гаражах. Их предстояло внимательно прочитать и внести необходимые правки, чтобы сделать эти документы еще более бессмысленными и невыполнимыми. Анна Урьевна трудилась, не смыкая глаз, как раб на галерах.
09.06.2020
Это было столь же неожиданно, как знаменитое «Я устал, я ухожу» 31 декабря 1999 года. Все инсайды СМИ и телеграм-каналов от «источников, близких к чему-то» оказались пшиком. Мэр Москвы снял все основные ограничения в один момент с 9 июня. Видимо, кто-то, помимо меня, обратил внимание на незаконность действий Сергейсеменыча, на психопатию Приложения №8 и на остервенелый увод денег из казны. И наконец-то дал ему по рукам. Самоизоляция, цифровые пропуска и графики прогулок остались в прошлом. Теперь – самосовершенствование и самолюбование.
Но, как при любом УДО, нас на всякий случай предупредили, что всё может вернуться. Мол, самосохранение – это, конечно, не самоизоляция, но надо держать себя в руках. Как говорится, вольное поселение – уже не тюрьма, конечно, но еще и не свобода.
Впрочем, зона-то в Москве была «черная». Вохра нас не трогала. Гуляли, когда хотели, а не по графику. Кому сильно надо было – чифирили понемногу, в смысле – тусовались в подпольных клубах и ресторанах. Частным порядком работали закрытые салоны красоты, парикмахеры принимали на дому или выезжали к желающим, антицеллюлитные массаж заказать – тоже не было проблемой.
Проблемой было то, что все это опять пошло мимо кассы. Черным налом, без налогов. Но это был выбор властей, а не сферы обслуживания. Оставить женщину на два месяца без маникюра – это верный способ толкнуть ее на любые противоправные действия.
Так что указ мэра от 8 июня просто привел в соответствие реальную жизнь с нормативными актами.
И уже во вторник ставшее привычным число инфицированных – около 9 тысяч – первый раз было снабжено в СМИ комментарием: мол, это рекордно низкий прирост за все время, всего 1,8 процента.
Я, конечно, понимаю, что в школе все мы учились давно, но не до такой же степени мы были двоечниками. Если каждый день ты увеличиваешь количество инфицированных и прибавляешь к нему примерно одно и то же число, то процент прироста каждый день будет все ниже и ниже.
