– Почему же именно маска ворона? – спросила она. Голос ее был красивым, несмотря на твердость, и немного низким для женщины. – Мрачновато для карнавала.
Зоран почувствовал на себе оценивающие взгляды. Ему это не сильно понравилось.
– Как уже сказал Франц, я просто в восторге от хищных птиц. – прохрипел он.
– О, мой друг жуткий консерватор и никогда не изменяет своим предпочтениям, особенно в одежде. При выборе ее предпочитает всегда темные тона. Однако надо признать, они ему идут.
– А в чем заключается ваша профессия? – подключился к разговору маркиз фон Кройс. Зорану его тон показался слегка презрительным.
– Я странствующий детектив. По-моему это название говорит само за себя.
Супругам фон Грейси явно не понравился короткий ответ Зорана и отсутствие в его голосе столь привычных заискивающих ноток. Было заметно как неприкрытые маской губы Юлпэна сжались. Франц слегка покраснел, но промолчал, мысленно ругая себя за не первую в его жизни проваленную попытку познакомить Зорана со светскими людьми. Адела же едва заметно улыбнулась своими рубиновыми губами.
«Красивая улыбка. Но хотелось бы посмотреть не только на нее».
Малли фон Кройс продолжил:
– Поймите меня правильно, Зоран, людям нашего круга редко доводится общаться со странствующими детективами. Даже странствующие рыцари редко бывают вхожи в наше общество. Поэтому нам было бы интересно узнать подробнее чем живут…такие как вы. – последние слова прозвучали максимально презрительно. И мягкий баритон фон Кройса, граничащий с фальцетом начал уже откровенно раздражать Зорана.
– Я весьма польщен вниманием к своей скромной персоне, маркиз. Я путешествую по городам и помогаю органам дознания раскрывать преступления, разумеется за вознаграждение. От подробностей я все же вас избавлю, в них слишком много человеческих трагедий и загубленных судеб, историями о которых я не хотел бы омрачать атмосферу праздника.
«Вечного праздника, которым является твоя жизнь, сладкая сволочь».
– Поверьте мне, детектив, судьбы людей – это то, что ежеминутно занимает умы дворянства, куда больше, чем вы, очевидно, думаете. Но все же заставлять вас рассказывать о себе я не собираюсь. Не так уж вы и интересны. А вы как считаете, Адела, много ли пользы обществу приносит частный сыск?
Адела похоже даже не слышала вопрос фон Кройса:
– И давно вы этим занимаетесь? – спросила она с едва уловимой усмешкой.
– Всю свою жизнь.
Малли фон Кройс похоже заметил насмешку в словах Аделы и был заметно доволен наличием подобных интонаций по отношению к Зорану с ее стороны. Адела явно нравилась ему.
Но даже в жизни таких беззаботных людей как он бывают огорчения. И усмешка Аделы, как это часто бывает с настоящими женщинами, означала вовсе не презрение, как это могло показаться.
А на площади тем временем зазвучала музыка какого-то очень известного и талантливого композитора. Медленная и романтичная, она заманивала пары на танец. И невозможно было ей противиться. Уж больно красивыми и чувственными были ее мелодии. Слишком убедительными для человеческих сердец.
– Может, потанцуем, Зоран? – неожиданно для всех произнесла Адела.
Зоран был удивлен не меньше остальных и куда более приятно, чем Малли фон Кройс. После некоторого замешательства он ответил:
– С удо… – Адела не дала ему закончить фразу и, бесцеремонно взяв за руку, повела в сторону специально отведенной для танцев площадки. – вольствием, Адела.
«Властные, наглые и своенравные. Так мне говорили о чародейках».
Они танцевали молча, и Зоран, который всю жизнь терпеть не мог это занятие, к своему удивлению, получал от него какое-то странное удовольствие. Мало того, что его партнерша прекрасно двигалась и, казалось, стала одним целым с мелодией, демонстрируя неподражаемую грациозность и глубоко спрятанную страстность, так еще и ее духи, похоже, обладали магическим эффектом. Это был холодный запах – сандал и мускус, но было в нем что-то еще, нечто необъяснимое, одновременно пьянящее и тонизирующее, нечто такое, отчего Зорану казалось, что его реакция стала лучше прежней, а мир вокруг замедлился и размылся. Единственной же четкой картинкой была Адела, и Зоран ей наслаждался. Он почти не сводил глаз с ее чарующей, похожей на полумесяц улыбки, лишь изредка, стараясь сделать это незаметно, переводя взгляд на бюст. Однако Зоран чувствовал, что Адела замечает абсолютно все.
Внезапно Зоран словно проснулся.
– Пойдем. – сказала Адела.
«Танец уже закончился»?
Зоран следовал за ней в направление уединенной беседки. По пути он на секунду остановился возле слуги с подносом и взял у того два наполненных вином кубка. Кроме того, убедившись, что идущая впереди Адела не слышит его, он сорвал с одной из клумб свежую алую розу.
Выполненная из мрамора беседка, в которую вошли Зоран и Адела, была небольшой и довольно удаленной от основной толпы гостей. Рядом с беседкой росла чересчур крупная яблоня, на фоне которой, если смотреть издалека, сама беседка могла легко затеряться.
Зоран сел на скамью справа от Аделы.
– Вина?
– Не откажусь. – Адела взяла в свою белоснежную ладонь один из кубков.
