– Прибыли, – все также бесцветно сообщил перс и открыл дверцу машины.
Машина уже каким-то образом оказалась на поверхности планеты и стояла на зеленой лужайке. Эдуарду, когда перс открыл дверцу, стало страшно, почудилось, что сейчас свистнет воздух, и они погибнут от удушья.
– Здесь пока что поддерживается земная атмосфера и земная сила тяжести, – вновь сообщил перс.
– А где цветы? – удивился Викула. – Здесь же все было в цветах!
– Цветов уже нет. Поднимемся на вершину.
Перс пошел вверх по склону. «Что за игры, можно же на машине?» – подумал Эдуард, и перс на его мысль ответил:
– Лучше пешком. Почувствуй эту сторону, чтобы сравнить с той.
Ноги Эдуарда утопали в мягкой, пушистой траве.
– Да, как-то все не то, – сокрушался Викула у него за спиной. – Пчелы куда-то подевались, исчезли ароматы. Было же благоухание... И воздух неподвижен. Что такое, перс?
– Сейчас увидишь сам, русс.
– Ты, значит, у них теперь русс? – осведомился Эдуард.
– Это такая здесь традиция, – виновато объяснил Викула.
– Ну-ну, – Эдуарду все больше хотелось слышать свой голос; голос казался ему единственной опорой, подтверждением реальности собственного существования. – А как быть с полукровками, как со мной?
– И почему никого не видно? – продолжал удивляться Викула. – Где люда, куда попрятались?
– Их здесь уже нет, – коротко и непонятно ответил перс. – Поднимайтесь быстрее, нам нельзя задерживаться.
Эдику опять подумалось, что нелогично у того получается – если нельзя долго находиться, почему тогда пешком, а все же не на машине?
– Твоей логикой только горшки лепить, – немедленно отозвался перс. – Раз я так решил, значит, у меня есть причина.
Наконец они достигли вершины. Перс развернул Эдуарда в сторону долины. Эдуард взглянул вниз и удивился тому, что холм оказался гораздо выше, чем казалось. Гора просто какая-то, а не холм. Но он тут же понял, в чем дело – джип стоял не у подножия горы, а на небольшой террасе почти у самой вершины, которая оттуда показалась ему холмом.
В долине мирно стояли домики, несколько дворцов, на дальней стороне виднелась плотина, а в центре, образуя круг, высилось около десятка кристаллических образований, светящихся сиренево-лиловым.
– Кристаллы изменили цвет! – воскликнул Викула.
– А теперь смотрите сюда. – Перс подошел к самому краю «земной» атмосферы и показал рукой в сторону марсианских гор.
Эдуард развернулся и подошел туда же. Разница впечатлений была потрясающей. Они стояли над обширной долиной, за которой угрюмо возвышался коричневый горный кряж. Жутью дохнуло со стороны марсианской пустыни.
– Присмотритесь к долине, – посоветовал перс.
Сначала Эдуард не видел ничего особенного: долина была погружена во мрак. Потом ему показалось, что в этом мраке есть что-то необычное. Солнце стояло довольно высоко – марсианское маленькое солнце, – и ничто не закрывало долину тенью. И вдруг он увидел, что мрак этот на самом деле – черный лес. Глаз стал различать формы – призматические стволы купами лезли из песка, образуя подобие кустов. Кусты эти, – по-видимому, были огромны. От «стволов» отходили в разные стороны «ветви», уже в виде трехгранников. Зрелище черного леса было по-своему внушительным, может, даже была в нем какая-то потусторонняя красота. Но смотреть на этот лес почему-то было невозможно. Это был словно овеществленный ужас.
– Что это? – спросил Викула. Голос его срывался.
– Это марсиане. Надо возвращаться.
Эдуард с Викулой, словно пришибленные, медленно пошли вниз, к машине. Эдуард сейчас совсем не ощущал своего тела. Казалось, лишь одно сознание, без тела, перемещается в пространстве. И все чувства парализованы.
Позже, когда Эдуард вспоминал это их возвращение, он так и не смог припомнить, как добрались до джипа – вроде бы они до него так и не дошли; как перелетели на Землю – вроде бы сразу оказались у дома. Здесь уже было утро, и шесть зловещих колонн горели в небе призрачным, едва заметным огнем.
– Прощай, Эдуард, – сказал напоследок перс. – Ты все видел сам.
– Постой... – У Эдуарда раскалывалась голова и что-то жестоко сдавливало грудь.
Он не знал, что сказать, о чем спросить. Он поймал себя на одном единственном желании – бежать, бежать, бежать, спасаться в никуда. Это желание ему совсем не нравилось. Надо было держаться И так просто расстаться с марсианцем тоже было нельзя. Он же что-то от него хотел, марсианец знает что-то главное...
– Ты – марсианец? – спросил, наконец, он того.
– Да, – сухо ответил перс.
– А лес – марсиане?
– Да.
– И вы – разные?
– Да, – в третий раз произнес перс. – Марсиане нас убили. Сейчас убивают вас.
– Почему же ты жив? – тупо глядя на юношеское, дышащее свежестью лицо перса, спросил Эдуард.
– Ты видишь перед собой кристаллят, автономно действующий, вроде робота. Моя марсийская структура уничтожена, моя лебесная структура уничтожена. Меня больше нет.
– А столбы эти? – Эдуард посмотрел вверх.
– Это насос. Через неделю Земля превратится в мертвую пустыню, какой был Марс. А Марс расцветет.
