Между тем из сараев стали выходить люди и привычно строиться на площадке. Всё же это бараки. Ну, прям концлагерь какой-то. В частном секторе стрелять перестали, оттуда к нам подъехала вторая БМП и тентованый КАМАЗ вояк. Из него стали высаживать пленных. Толпа на площади заволновалась. Раздались выкрики, люди просили отдать пленных им.
— Что дальше? Этих им отдадим?
— Нет. Из части дознаватель едет. Будем разбираться.
Из толпы узников, а по-другому не скажешь, к нам подошёл оборванный мужчина неопределённого возраста с синяками на пол лица.
— Господа, я так понял, вы здесь старшие?
— Ну, пока начальство не подъедет, мы. — Ответил старлей.
— Может, скажете, что с нами дальше будет? Хозяева старые, как я понял, спеклись. Нового пришлёте?
— А кто был старый?
— Вон тот, с ногой перевязанной. Видите, стоит, зыркает по сторонам. Ох и зверь!
— Я так думаю, хозяев в этом смысле больше не будет. А как дальше — начальство решит. Но по любому не так как раньше. Концлагерь кончился.
На территорию лагеря заехал УАЗ «Хантер» в сопровождении БРДМ. Из УАЗа вылез болезненно худой майор с полевой сумкой через плечо и направился к нам. Его сопровождал капитан в полевой полицейской форме.
— Майор Витебский. Дознаватель. — Представился он. — А это капитан Игнатьев. В прошлом следователь прокуратуры.
— Майор запаса Фролов. Можно проще, Никита.
— Это на вас они охотились?
— Да. Вашим спасибо. Если бы не они, кто знает, может бы и броня наша не спасла.
— Пойдёмте, покажете на месте как было дело.
Мы вышли за колючку, и я рассказал весь ход нашего боя. По полю дымными кострами чадили машины. Бывшие узники давно уже сломали строй и что-то обсуждали, разбившись на группы.
— Ну что, Никита? — Подошёл ко мне Игорь. — Поедем?
— Подожди. Посмотрим, послушаем. Лишняя информация не помешает. Пусть ребята пока отдохнут. Машины проветрили?
— Конечно. Там же от пороховых газов дышать нечем было. Даже вентиляция не справлялась.
— Пойдём, по лагерю прогуляемся.
В бараки из-за вони зайти было невозможно. Условия содержания, конечно, были ужасные. На трёхэтажных нарах кое где ещё лежали люди, видимо больные. К задней стенке бараке было прибито гвоздями несколько трупов. Судя по искажённым болью и мукой лицам, прибивали их ещё живыми. Недалеко был построен загончик, в котором топтались два зомби, спотыкаясь об обглоданные, явно человеческие кости. За бараками тянулись возделанные поля. Размах впечатляющий. Немного поодаль оказался скотный двор. Мы насчитали двенадцать коров, восемнадцать свиней и хорошее такое стадо баранов. По осени могли бы чуть ли не монополистами стать по продуктам. Вдоль Экскурсия длилась около часа. Когда мы вернулись к машинам, дознаватель уже заканчивал свою работу. Увидев меня, он оторвался от беседы с обитателями бараков и подошёл ко мне.
— Скажите, майор, вы же каждый день проезжали мимо. Неужели не видели, что здесь творится?
— Ну как сказать? Видел, что работы ведутся. Что охранники отъетые, а работники оборванные, тоже видели. Но откровенного беспредела не наблюдал. Настораживало, конечно. Но сейчас такое время, что каждая община своим умом живёт. Кто знает, может договор какой, типа одни работают, другие безопасность обеспечивают. Но об этом лагере я вашему начальнику штаба маякнул. Сюда даже, вроде, ваша разведка ходила.
— Да. Было дело. Ну, в принципе, обстановка ясна. Показаний куча. По законам военного времени сейчас этих к стеночке прислоним. — Он кивнул на связанных пленных, сидевших и стоявших возле БМП, — Больных в часть отвезём. Остальные решили остаться.
— А что тут было-то?
— Вон того, с простреленной ногой, видишь? Это преступный авторитет Зубатый. В миру Зубатов Константин Георгиевич. Ходок по местам, не столь отдалённым, куча. Когда началось всё это, он собрал возле себя группу таких же отморозков, Оружие у него имелось. Кое-что ещё с местных ментов собрал. Людей из частного сектора, кто выжил, согнали сюда и заставили работать. Беспределили по чёрному. Не хуже Освенцима. Только что печей и газовых камер не построили. Аж зло берёт.
— Что с людьми делать будете?
— Мы его под себя берём. Избрали местное самоуправление. Будут здесь жить и работать.
— В этих бараках?
— Нет, конечно. Они в частном секторе поселятся. Базу обоснуют. Сюда на работу на машинах ездить будут. Там у них несколько грузовиков есть. А из бараков коровники сделают. Скотный двор попросторнее станет.
— Ну и хорошо. Пусть живут. На душе легче, когда базы выживших видишь. Понимаешь, что ещё не всё потеряно.
