(***Это место хроник представляется весьма неубедительным. Чего он разревелся-то? Миллионы людей каждое утро встают, завтракают, идут на работу, там трудятся или находятся до вечера, потом идут домой, ужинают, спят, но никто же не делает из этого трагедии! – Презр. прим. переводчика).
Читатель с хорошей памятью легко может себе представить, что произошло дальше.
Прозрачная слеза упала на сухую степную землю. Тотчас земля в этом месте вздыбилась, и тонкий зелёный стебель пробился на белый свет.
– Великий Сунг! – хор получился немного неслаженный, но зато он объединял практически всех присутствующих.
А стебель уже лез к вечному синему небу, утолщаясь на глазах, выбрасывая во все стороны побеги, которые тут же начинали в свою очередь ветвиться и покрываться листвой. Поверьте на слово, это было весьма завораживающее зрелище.
– Что это? – прошептал Дам Баа. – Что это растёт из вашей слезы?
– Это хлебное дерево, – хмуро ответил юный начальник экспедиции, внезапно явивший миру недюжинные познания в ботанике.
– Хлебное? – переспросил Жам Бал. Люди, хорошо его знавшие, без труда уловили бы в его голосе нотки волнения.
– Хлебное, – подтвердил Микки. На дереве, меж тем уже вымахавшем на высоту в три человеческих роста, начали завязываться плоды.
– Что-то не очень-то похоже это на хлеб, – с сомнением сказал Дам Баа. Его можно понять: в Алхиндэ Бэхаа пекли хлеб в форме больших круглых лепёшек, а плоды хлебного дерева больше походили на кирпичи.
– Их, когда они созреют, надо высушить, очистить от корки и перемолоть. Из полученной муки… – Микки говорил так, словно пересказывал некую научно-популярную брошюру. Впрочем, возможно так оно и было, – … можно печь хлеб, который по своим вкусовым и питательным качествам не уступает хлебу, испечённому из муки лучших сортов пшеницы.
– О! – выдохнул невидимый Жам Бал. – Это же то, что нам нужно!
И Микки почувствовал, что кто-то ощупывает его тело, постепенно двигаясь от плеч к голове. Впрочем, кто это был, стало ясно сразу же.
– Это ты? – спросил невидимый Жам Бал, ухватывая Микки за нос.
– Это я, – покладисто подтвердил с’Пелейн, ещё не понимая, к чему дело клонится.
– Прекрасно, – сказал Жам Бал, и тотчас Микки ощутил сильный удар по лицу. Удар пришёлся точнёхонько в нос и был довольно болезненный.
– Уй! – вскричал благородный владетель Бленда. – Что вы делаете?
– А ты поплачь! – ласково посоветовал Жам Бал и ударил Микки ещё раз. На этот раз удар пришёлся в ухо. Видите ли, бить невидимого собеседника всё время точно в нос довольно сложно.
– Да что ж такое-то! – гневно заорал начальник экспедиции. – И здесь то же самое! Да сколько можно-то!
Будь рядом Хромой Сом, он может и призадумался бы над загадочной фразой Микки с’Пелейна, но увы! – мага рядом не было. Теперь, когда читатель заинтригован и обречён на пару бессонных ночей, проведённых в бесплодных размышлениях и тщетных попытках угадать, что же такое имели в виду составители данных хроник, мы можем смело двигаться дальше.
– Вы о чём? – спросил Дам Баа, ощущавший настоятельную потребность понять хотя бы малую часть происходящего.
– Скока нужно, стока и можно, – хладнокровно сказал невидимый Жам Бал, и долбанул Микки в третий раз. На этот раз прямёхонько в лоб. Слёзы брызнули из глаз юного владетеля Бленда, и он торопливо пошёл вокруг неозначенного на карте улуса. Следом за ним деловито потрусили боевые свиньи Ортаска, огибая на ходу прорастающие деревья. Получалось довольно красиво – улус в окружении деревьев.
Весьма редкая для Алхиндэ картина.
В воздухе обозначилось какое-то нарастающее басовитое гудение, и какой-то ещё звук, словно тоненько звякнули колокольчики, подобные тем, что алхиндцы вешают над входом в свои жилища. Потом наступила тишина, и у каждого присутствующего возникло ощущение, будто совсем рядом лопнуло что-то очень большое. Отчего-то каждому стало ясно, что произошло какое-то хорошее событие, может быть, даже чудо. Все заозирались по сторонам, улыбаясь неуверенно, но никаких признаков чуда не обнаруживалось. Так что они стояли и молчали, пока Дам Баа вдруг не осознал, что людей вокруг него стало значительно больше, и что многие из них ему совершенно незнакомы.
Микки с’Пелейн сидел на самом почётном месте, и видом своим находился в жесточайшем противоречии с окружающей его обстановкой. Все вокруг были предпразднично деятельны, улыбчивы и доброжелательны. Микки же был мрачен и имел на голове своей распухший нос, оладьевидной формы ухо и аккуратную шишку посреди лба. А люди вокруг готовились к Празднику Освобождения и твёрдо намеревались впервые за много лет закатить пир горой. К самому почётному месту то и дело с какими-то якобы делами подбегали девицы, чаще всего парами. Они делали своё якобы дело в непосредственной близости от Почётного Гостя и Избавителя От Злых Чар, и при этом всё время кидали на него игривые взгляды, перешёптывались и хихикали. Микки же делал вид, что ему нет никакого дела до женского внимания, и получалось это у него довольно хорошо, поскольку он был занят официальной беседой с главой улуса Жам Балом.
