– Луб Сан? – удивился Император.
– К вашим услугам, – поклонился человек.
– А что ты, – начал было Янданцэбэг, потом спохватился, – а, ну да, это твоя работа.
Начальник конвойной сотни поклонился, соглашаясь с Императором.
– А что вы делали? – нисколько при этом не теряя в почтительности, спросил Луб Сан.
– Э-э… когда? – спросил в ответ Император.
– Последние полчаса, – терпеливо сказал начальник конвойной сотни. При исполнении он не позволял себе нервничать.
– Я? – спросил Император.
– Да, вы, Ваша Великость даже в самой Малости, – то обстоятельство, что начальник конвойной сотни позволил себе произнести Малое титулование Императора дважды подряд, свидетельствовало о том, что немного Луб Сан всё-таки был раздражён.
Император скосил глаза в сторону.
– Гулял? – с какими-то полувопросительными интонациями сказал он.
– Я всё понял, Ваша Великость даже в самой Малости и Очаг окрестных вод. – Как видите, Луб Сан почти взял себя в руки.
– Вот именно, – преувеличенно твёрдо сказал император. – Гулял. Да. А теперь возвращаюсь в свои покои. Сопровождайте меня.
И двинулся прочь из актового зала. Луб Сан обогнал его в коридоре и пошёл впереди. Передвигался он при этом совершенно беззвучно и ладно, так что спустя некоторое время Император поймал себя на том, что бессознательно стремится идти так же тихо. Профессионалам всегда хочется подражать. Так в молчании они прошли несколько коридоров и вышли на лестничную площадку.
И вдруг…
– Тихо, – шепнул Луб Сан и остановился.
Император замер. Хоровод мыслей пронёсся в голове его, одной из которых было – государственный переворот!
– Кто-то идёт, – всё так же шёпотом, сказал Луб Сан.
Император открыл рот и осторожно закрыл его. Вытянул шею, прислушиваясь, и вытаращил глаза, приглядываясь.
И действительно, на лестнице показалась чья-то осторожная тень. Император с начальником своей конвойной сотни остался незамеченным лишь по той простой причине, что человек, поднимающийся вверх по лестнице в плохо освещённом помещении, вынужден смотреть преимущественно себе под ноги. Если принять в качестве рабочей гипотезы, что по лестнице поднимался сильный неприятель, то положение было близким к критическому. Императорскую линию поведения, как и положено в такой ситуации квалифицированному телохранителю, определил Луб Сан. Он быстро, но без суеты шагнул в имевшуюся на площадке нишу, в которой, надо полагать, когда-то была чья-то статуя, и при этом увлёк за собой императора.
В абсолютном молчании Император и его телохранитель смотрели, как таинственный незнакомец скользящим шагом, выдававшим высокую квалификацию, поднимается по лестнице, останавливается на залитой лунным светом площадке – как раз напротив ниши и кидает короткие взгляды по сторонам. У Императора гулко стукнуло сердце по дороге в пятки, и отчаянно засвербило в носу. С точки зрения дешёвой драматургии, момент для того, чтобы чихнуть, был самый подходящий. У Янданцэбэга Первого, однако, на этот счёт было своё мнение, и посему гигантским, поистине императорским усилием воли он сдержался. Незнакомец меж тем двинулся дальше, к комнатам, где спали иноземцы. Луб Сан, выждав необходимое время, осторожно направился следом. Император шагнул было следом, но начальник конвойной сотни, почтительно уперев ладонь в императорскую грудь, Их Великость остановил, затем закрепил жест выразительным взглядом и снова пошёл вслед за незнакомцем. Император подумал и затем своего телохранителя ослушался. На это у него была веская причина – привиделось ему в повадках незнакомца что-то неуловимо знакомое.
Так они и шли: незнакомец, за ним на приличном удалении – Луб Сан, за Луб Саном – в паре шагов, Янданцэбэг Первый Проворный, мучимый попытками вспомнить – где я видел этого человека? На повороте незнакомец откинул со лба прядь волос. Движение было совершенно не мужское, и в голове императора всё стало на свои места. В самом деле, с чего это он взял, что незнакомец мужчина? А если незнакомец не мужчина, то…
Бритва, сжимая в правой руке мини-арбалет с отравленной стрелкой, осторожно приоткрыла дверь аудитории, в которой на импровизированных кроватях спали Микки и его друзья. Император в сей миг испытал доселе незнакомое ему чувство, которое тяжким камнем упало ему в душу. Отчего в столь поздний час Мерседес решила нанести визит мужчине? Что она в нём нашла? Да как они смеют?
Умудрённый жизненным опытом читатель, наверное, уже понял, что Император попросту взревновал.
– Мерседес!
Испуганно замер Луб Сан, не ожидавший от императора подобной резвости; рефлекторно развернулась и выстрелила Бритва; совершенно не заметив стрелки, вонзившейся в дверную панель над его ухом, шагнул вперёд Император. Словом, глупостей случилось более чем достаточно, но вопреки этому, что бывает нечасто, обошлось без жертв.
Мерседес опустила голову и быстро пошла прочь. Далеко уйти ей однако не удалось – Император ухватил проходившую мимо девушку за запястье.
– Постойте, – сказал он резко, почти грубо.
Мерседес вырвала руку, но осталась стоять.
