– Что за шум? – в дверях комнаты, той самой, куда так стремилась минуту назад Бритва Дакаска, стоял сонный владетель Бленда. Как и положено сонному человеку, был он в миг сей малопривлекателен – туповатое со сна лицо, взъерошенные волосы, отпечаток циновки на правой щеке.
Император внимательно посмотрел на юного с’Пелейна, затем так же внимательно на Мерседес. Мерседес тоже посмотрела на с’Пелейна и отчего-то смутилась весьма заметно. От обострённого ревностию взора Императора это смущение не ускользнуло.
– Ах вот как, – чётко выговорил он тоном, от которого веяло морозной свежестью.
Мерседес откашлялась и произнесла вещь, ужасающую в своей банальности. Справедливости ради скажем: любому человеку в такой ситуации трудновато выглядеть достойно. Оправдываешься – значит, виноват.
Впрочем, судите сами.
– Это вовсе не то, что вы думаете.
Фраза эта, наверное, вселенский чемпион по неубедительности. В первую очередь, она свидетельствует о том, что говорящий прекрасно понимает, КАК это всё выглядит. И, как показывают многочисленные почти художественные произведения, она никогда не достигает поставленной цели.
– Ах оставьте, – воскликнул Император. – Конечно, я вас понимаю. Прекрасно понимаю! – и Император вскинул руку, указуя на владетеля Бленда. – Он молод, умён, красив!
– Спасибо, – улыбнулся Микки, что наглядно свидетельствовало о том, что до конца он всё-таки ещё не проснулся. Особую трагичность ситуации придавало то, что Бывший Король гномов действительно был моложе Императора на целых восемь месяцев; насчёт других упомянутых Его Великостью качеств составители хроник, пожалуй, придержат своё мнение при себе, скажем лишь, что оба главных участника этой мизансцены, безусловно, в чем-то им, составителям, равно симпатичны. Как люди. В целом.
Император, однако расценил реплику с’Пелейна по-своему и схватился за эфес несуществующего меча. Бритва испуганно прикрыла рот рукой, что в свою очередь свидетельствует о том, что она в сей миг более была Мерседес, нежели Бритва.
– Я не совсем понимаю ваш тон, Ваша Великость, – сказала Мерседес.
– А что это вы все не спите? – в дверях смежной со временной спальней Микки с’Пелейна аудиторией появилась Белинда, закутанная в небрежно наброшенное на плечи покрывале. – Ах! – изящно воскликнула девушка, увидев Императора, и сделала книксен, отчего шаловливое одеяло сползло и обнажило правое плечо Белинды. – Здравствуйте, Ваша Великость.
– Здравствуйте, – буркнул император и снял руку с эфеса несуществующего меча. Момент был упущен.*** Император угрюмо уставился на плечо Белинды, то самое, что столь предательски обнажило сползшее одеяло. Белинда перехватила взгляд Императора и, довольно улыбнувшись, изящным жестом одеяло поправила.
(***Вообще, количество упускаемых моментов прямо пропорционально степени воспитанности человека. Люди невоспитанные редко упускают момент. Отчего так? Это прям какая-то загадка. – Прим. сост. хроник).
– Ах вот оно что, – сказала Мерседес, внимательно следившая за этой мизансценой. – Вот чем объясняется ваша холодность!
Император недоумённо посмотрел сначала на Мерседес, потом на Белинду.
– Это вовсе не то, что вы думаете, – сказал он, чувствуя, что безвозвратно упускает инициативу. Подумал и добавил: – Вы не понимаете…*** (***Будь император чуть постарше или хотя бы женат, он бы знал, что упустить инициативу в разговоре с женщиной – это нормально. – Прим. сост. хроник. – Солидарен полностью. – Прим. переводчика).
– Прекрасно понимаю, – сказала Мерседес и пошла прочь.
– Мерседес! Вы должны объясниться! – воскликнул Император и кинулся следом.
– Интересно как, – сказал Микки с’Пелейн и мощно зевнул. – Все всё понимают, один я ничего не понял.
Луб Сан одарил юного владетеля Бленда диковатым взглядом и поспешил за Императором, время от времени оглядываясь на неудавшуюся жертву неудавшегося покушения.
Следующая сцена случилась утром, после завтрака.
– Это очень важное сообщение, – сказал Микки с’Пелейн. – Вот потому я вас всех и собрал.
Этому спичу внимали следующие лица, удобно расположившиеся на лужайке напротив главного входа в университет.
Аманда, Белинда, Хромой Сом и Бухэ Барилдан. Последний оказался здесь случайно и закономерно одновременно. Случайно потому, что его сюда не звали, а закономерно, потому что неизвестно отчего в стенах университета ему было неуютно, и он инстинктивно стремился на свежий воздух и к людскому обществу.
Здесь же были Бэйб, Бойб и Буйб. Если Бэйб вёл себя сравнительно спокойно, то Бойб усердно пытался разглядеть кончик рога своего шлёма, отчего чрезвычайно походил на поросёнка-дебила. Деятельнее всех был Буйб, настойчиво пытавшийся стянуть с себя шлём. Выходило, разумеется, плохо, ну то есть вообще ничего не получалось, ибо шлёмы сидели крайне надёжно (Зог Гун большой мастер) и, тем не менее, Буйб попыток своих не оставлял.
