— Так ты тоже…? — Спросила девушка, чуть наклонив голову и с интересом воззрившись на охваченные пламенем руки Элиота, который, казалось, нисколько не удивился новым талантам принцессы, зато на самого себя смотрел с явным подозрением.
— М-м-м… Я сам такого не ожидал. — Элиот не соврал ни в чём, так как он действительно только сейчас понял, что способен на нечто подобное. Сумеречный огонь появился сам, стоило только ему сосредоточиться на всё новых и новых золотых нитей, вьющихся вокруг воспринимающей это как должное Астерии. В какой-то момент слева и справа от Элиота появилась пара заклинаний, с воем ринувшихся на него, но они были безжалостно пожраны пламенем. — Продолжаем?
— Это не я!
Всего единожды успело ударить сердце Элиота до того момента, как в его сторону устремилось великое множество нитей, которые, казалось, были готовы порубить его на лоскуты — ровно как попавшегося на их пути человека в чёрном плаще, вынырнувшего из-под земли и уже готового запустить в защитника чем-то убойным. От неожиданности Элиот сделал шаг назад и попытался подпрыгнуть, только тогда осознав, что его буквально приковало к земле десятками серебряных цепей. А в момент, когда рядом с ним появился невероятно быстро двигающийся брат-близнец убитого принцессой человека, в руках которого сверкал сотканный из серебряной магии клинок…
— ЭЛИОТ…!
Истошный крик принцессы донесся до парня будто бы сквозь толщу воды, так как прямо сейчас он неверящими глазами смотрел на меч, пронзивший его грудь ровно напротив сердца. Тупая, ноющая боль и холод, с огромной скоростью распространяющийся по телу давали понять, что всё происходящее — истинно, но Элиот не мог пошевелить даже пальцем. А спустя мгновение ассасин вырвал своё оружие из тела, обдав землю потоком алой, совсем свежей крови.
Перед тем, как упасть, Элиот заметил ещё нескольких врагов, и только тогда осознал, что пришли они сюда не по его душу, и настоящей целью убийц, один-в-один похожих на тех, что в прошлом-будущем убили королеву Эстильду, была Астерия.
— К тому, что чернее и злее всего сущего обращаюсь, покорно преклоняя колено…
Голос, раздавшийся за спиной уже обагрившего свой меч кровью убийцы, заставил последнего резко обернуться. — Первобытный ужас, что пожирает души гордецов и нечистых сердцем, разит подобно мечу и защищает, словно щит — воплоти свою мощь во славу твою…
Элиот, двигающийся резко и дёргано, словно поломанная кукла, поднялся на ноги и, взорвавшись серией Сумеречных Крыльев, отогнал убийцу, протянул руку в сторону Астерии.
— … ввергни души смертных во мрак и отчаяние, вернув зло, тебе принадлежащее! Тюрьма извечного сумрака!
В одно мгновение вокруг бегущей на помощь другу принцессы появились сотни чёрных, словно сама ночь, столпов, почти мгновенно образовавших сферу и заперших в них Астерию. Элиот буквально физически ощущал, как магия утекает из смертельно раненого тела вместе с жизнью, но искренности улыбки на его лице мог бы позавидовать кто угодно. Тюрьма, в которую он безо всяких сомнений влил сразу несколько своих резервов, была нерушима как для тех, кто заперт внутри, так и для тех, кто остался снаружи. При этом сама по себе она не представляла никакой опасности, а её появление должны были заметить не то, что во дворце — во всей столице.
Оставалась самая малость: умертвить тех, кто посягнул на жизнь его принцессы.
— Не мог просто подохнуть, сучёныш? — Тихо пробормотал один из ассасинов, мгновением позже ринувшись к застывшему на одном месте Элиоту. Юноша даже не открывал глаза, прекрасно понимая, что с рассеченным надвое сердцем он не то, что сражаться — жить не должен. Но это не значило, что у него не было способов расправиться с врагами.
— Я с удовольствием распахну врата в ад и для тебя, и для всех твоих друзей, Сантифик.
Элиот ухмыльнулся злорадно — и отпустил свою магию на свободу.
Кровавая каша, что когда-то была человеком, с мерзким звуком сползла по стене, но Эстильда этого уже не слышала. Она, словно воплощённый ангел смерти, продолжала убивать нападавших, среди которых не было ни одного простого человека. Сплошь рыцари и заклинатели, не сумевшие воспользоваться фактором неожиданности благодаря накрывшей половину полигона Тюрьме, что не так давно была продемонстрирована Элиотом во время дуэли.
— Иди к дочери! Живо! — Сиплый голос Фребберга, вместе с парой своих верных товарищей перекрывшего единственный занятый врагом коридор, донесся до слуха королевы ровно в тот момент, когда с навершия её посоха — Дарфайи — уже сорвалась вереница магических бомб, проделавших солидную дыру в стене дворца.
