А женщины не обращают на его замешательство ни малейшего внимания. Они усаживаются за стол, и пламя очага начинает затейливо играть на их одеяниях. Их накидки то блестят перламутром, то становятся совершенно непрозрачными, то вдруг «исчезают». В этом случае Лена с Наташей предстают перед нами в одних трусиках и босоножках. Это обстоятельство никак не способствует укреплению душевного равновесия Анатолия. Еще немного, и он запаникует. Надо выручать парня. Я усаживаю его так, чтобы «сияние» женских фигур как можно меньше попадало в поле его зрения. При этом замечаю недовольную гримасу своей подруги. Ничего, перебьется. Больно уж она круто взяла. В таких делах, как мне думается, лошадей гнать ни к чему.
Выставляю на стол салаты и разливаю по бокалам вино. Затем достаю из синтезатора четыре порции пельменей. Анатолий принюхивается и с удовольствием крякает. «Слава Времени! Отвлекся», – отмечаю я про себя, а вслух извиняюсь:
– Оно, конечно, к такому столу неплохо бы водочки. Но, увы, сие не в моих силах. Рылом, как говорится, не вышел.
– Это верно, – поддерживает тему Лена. – В НульФазе водку умел творить только Магистр.
– Почему же? – возражаю я. – Творили ее многие, но настоящая «Столичная» получалась только у него. Матвей Кривонос тоже угощал меня водкой своего изготовления. Но у него всегда выходила из синтезатора только горилка. А у меня и у Андрея не получалось ничего лучше самогона. Однако хватит вспоминать, кто какую водку делал. Самое сомнительное удовольствие – это есть остывшие пельмени.
С затаенной гордостью наблюдаю, с каким нескрываемым аппетитом Наташа и Анатолий отдают должное моему творению. Про Лену я и не говорю. Она у меня гурман. Когда мы переходим к чаю и второй бутылке вина, Лена снимает со стены гитару и протягивает мне:
– Ударь по струнам, яви нам чтонибудь из Высоцкого.
Исполнив три песни, я с удивлением замечаю, что Анатолий и Наташа с творчеством Владимира Семеновича не знакомы. Оказывается, в их Фазе Высоцкий погиб в горах при съемках «Вертикали». Там он известен только тем, что полчаса «стонал, но держал» трех сорвавшихся с ледника альпинистов. А когда они закрепились, он сорвался сам, и перетертый трос не выдержал.
Понятно, что для наших молодых друзей песни Высоцкого – открытие. Правда, Наташа слышала их, когда жила у нас полгода, но она тогда ничем не выдала своего неведения. По их просьбе я пою еще и еще. Но Лена решительно прекращает поэтический вечер, грозящий перейти в ночь.
– Хватит. Высоцкого в исполнении Андрея вы еще не раз услышите, ручаюсь. А сейчас я как врач предписываю вам отдых. Потому как с завтрашнего дня его у вас уже не будет. За это я тоже ручаюсь. С утра вы начнете работать, и в особом режиме. А сейчас идите и набирайтесь сил.
– Боюсь, что первым этапом психологической подготовки ты добилась обратного эффекта, – говорю я, проводив взглядом удаляющихся в свою комнату Наташу и Анатолия. – Я имею в виду, что вряд ли они сейчас будут отдыхать. Больно уж Наташка выглядит эротично и соблазнительно.
– А я?
– Ты – другое дело. Ты у меня всегда выглядишь соблазнительно. Только вот Толю зря сегодня шокировала.
– Не лезь не в свое дело. Психология – это не твоя епархия. Я знаю что делаю.
С этими словами Лена присаживается на диван и тянется к ремешкам босоножек, застегнутым под коленями. Но я останавливаю ее:
– Не снимай. Пусть сегодня у нас будет как в ту, первую, ночь.
– Хорошо, – с улыбкой соглашается Лена и, приподняв накидку, медленно снимает трусики.
ГЛАВА 4
Здесь нужно, чтоб душа была тверда;
Здесь страх не должен подавать совета.
С утра начинается напряженная работа. Как для молодой пары – Наташи с Анатолием, – так и для нас с Леной. Дни загружены до предела, компьютерное время распределено по минутам. Тренировки чередуются с теоретическими занятиями. За ними следует изучение и освоение различной техники. Снова тренировки, снова теория, снова техника и так без конца. Гоняем мы молодых нещадно. При этом не щадим и себя. Поздним вечером, когда мы сидим за ужином, Наташа с Анатолием начинают дремать прямо за столом и уходят к себе, едва волоча ноги.
А рано утром неугомонная Елена Илек с криком «Подъем! Толя! Наташа! Вперед! За работу!» выгоняет их из спальни на поляну. А там уже жду их я. Утро начинается, как правило, либо с изнурительного тренинга, либо с изматывающей, многокилометровой пробежки по сильно пересеченной местности.
После короткого завтрака мы немного отдыхаем, занимаясь теорией. Лена с Толей, я с Наташей или наоборот. Потом Лена забирает одного из них, и они занимаются аутотренингом: учатся владеть своим телом. Я с другим занимаюсь технической подготовкой или стрельбой и единоборствами: рукопашным боем и фехтованием. В этих случаях к нам в последний час присоединяется Лена со своим учеником. После обеда – снова теория, а после нее – тренировки.