– Ор Гелаэн, – спрашиваю я, – вы сказали, что вам удалось захватить в плен несколько агрессоров. Сумели вы выяснить, кто они такие? Откуда явились? Каковы их конечные цели?
– Увы! – вздыхает ученый. – Нам практически не удалось выяснить ничего конкретного. В результате мощного удара псиэнергии их психика почти полностью разрушилась. Они были не в состоянии ответить даже на элементарные вопросы. Одно можно сказать точно. Хотя они внешне и похожи на людей, они – не люди. Во всяком случае, Земля не является их родиной. Было даже высказано предположение, что эти существа могут принимать любую внешнюю оболочку, наиболее соответствующую тем условиям, в которые они попадают. Ну, как скафандр, к примеру.
– Почему вы пришли к такому выводу?
– Видите ли, в области человеческой психики мы умеем очень многое. Мы можем, произведя глубокий анализ, полностью или почти полностью восстановить личность человека. Здесь нам это не удалось. Когда мы пытались проникнуть в глубину их подсознания, нас отбросил заряд злобы и ненависти небывалой силы и концентрации. Те, кто пытался это проделать, потом долго лечились. Эта злоба и ненависть были явно не человеческими. Ни один человек на такое не способен.
– Звериная злоба, – подсказывает Лена.
– Нет, – возражает ор Гелаэн. – Сказать так, значит оскорбить наших зверей. У ядовитой змеи, атакующей жертву, с нами больше общего, чем у этих существ. Назвать их людьми, после того, что нам открылось, никто не решался.
– Даже так? – удивляюсь я и задумываюсь.
Когда ор Гелаэн сказал, что у ядовитых змей больше общего с нами, чем у этих существ, у меня возникла странная ассоциация. Мне почемуто вдруг вспоминается битва у Голубой Звезды, когда мы с Андреем Злобиным отражали атаку неизвестных пришельцев. Мне живо вспоминаются эти пришельцы: их змееобразные тела, плавающие в воздухе (в воздухе ли?) и трепещущие позади голов не то крылышки, не то мантии. Те «змеи» тоже обладали недюжинными псивозможностями. Мне до сих пор становится не по себе, когда я вспоминаю эпизодически накатывающие на нас волны такой же злобы и ненависти. А ведь тогда расстояние между нашим крейсером и передовыми кораблями пришельцев было весьма приличным. Пока я предаюсь этим «приятным» воспоминаниям и размышлениям, в разговор вступает Лена:
– Скажите, ор Гелаэн, неужели вы не смогли зафиксировать у них никаких других эмоций, кроме злобы и ненависти?
– Вы правильно сомневаетесь. Такие же сомнения одолели и нас в то время. При более детальном анализе спектра эмоций мы обнаружили еще две составляющие. Они были очень сложными и не поддавались точному определению. Но у нас сложилось впечатление, что эти существа испытывают постоянную потребность в чемто очень для них необходимом. Чтото вроде острого голода, жажды или удушья. Вторая составляющая, это тоже ненависть. Но не ненависть вообще, как та, что постоянно доминировала, а ненависть, имеющая конкретное направление. И направлена она была против женщин. Причем выражалась она настолько ярко, так была насыщена, что ора Зелтон, обследовавшая одного из пленных, находилась в коме почти две недели.
Лена тоже задумывается. А моим размышлениям слова ученого дают новое направление. Ненависть и презрение к женщине были характерны для той Фазы, из которой мы «извлекли» Вира. К этому дело шло и там, где обитали Сергей с Дмитрием. Правда, там до этого было еще далековато. Но, если сравнить с недавним прошлым той Фазы, можно сделать вывод, что дело продвигается успешно. А как смотрел на Лену тот, кого мы с ней поначалу приняли за святого Moгa! Ее для него просто не существовало. Что ж, получается, что ненависть и презрение к женщине, низведение ее до участи домашней собачонки, предмета даже не первой необходимости – характерная черта этих деятелей. Это послужит нам чемто, вроде индикатора. Уже тепло! Вот с другой компонентой дело обстоит сложнее. Ор Гелаэн охарактеризовал ее как чувство голода, жажды или удушья. Конечно, это ни то, ни другое и ни третье. Здесь все гораздо сложнее. Это, как он сказал, постоянная, острая потребность в чемто жизненно необходимом. Но в чем именно?
А ор Гелаэн выпивает очередную рюмку и смотрит на нас с Леной, переводя внимательный взгляд своих серых глаз с меня на нее и обратно. Видно, что он тоже над чемто задумался. Но его размышления прерывает вопрос Наташи:
– Ор Гелаэн, вы говорили, что агрессоры захватывали в плен взрослых мужчин и для чегото их использовали. Удалось вам выяснить: для чего именно? И что с ними стало?
– Удалось, – ор Гелаэн мрачнеет. – Они использовали наших мужчин как усилителей их псиизлучения. Они не смогли бы противостоять нашим псимастерам, если бы не эти усилители. Вы заметили, что я не называю их людьми? Попав под власть агрессоров, они перестали быть ими. Их личности были полностью разрушены. Разрушены так, что все наши попытки восстановить их успеха не имели.