Постепенно я приноравливаюсь к аэроплану почтенного возраста, на каком летали мои дедушки. Войдя в ритм работы, я уже могу позволить себе несколько расслабиться и подумать, собрать в кучу разбегающиеся мысли, проанализировать свои догадки и сделать выводы.
Значит, Герасимов сказал нам всё. Мы только его тогда не поняли. Трудно, скажем прямо, было понять человека, который пытался объяснить нам то, о чем сам имел весьма смутное представление. Но Таканда сказал, что всё, что мы хотели выяснить, мы уже знаем со слов Герасимова. Я тогда вспомнил эту ахинею, что нёс нам этот мерзавец, и меня словно озарило.
Он говорил о векторах, имеющих разную направленность, о скалярах. Говорил о том, что разнонаправленные и равные по величине векторы становятся почемуто скаляром. Вот тутто мы и споткнулись, решив, что это бредятина. А это была далеко не бредятина. Разный уровень мышления! «Что он понимает в мышлении, это насекомое!» – так, кажется, сказал Таканда.вновь проходят мимо, и над нами с оглушительным ревом проносится машина противника. Сейчас он начнёт делать глупости. Парень, конечно, не догадывается, что за штурвалом тихоходного «пассажира» сидит хроноагент, к тому же истребительпрофессионал нисколько не хуже его самого.
Итак, два разнонаправленных вектора, конечно же, не дают скаляр. Они, если равны друг другу, дают ноль. То есть взаимно вычитают друг друга. И корень, конечно же, не в этом. Вспомним основные положения хроноэтики. Исторический процесс определяется не отдельными малыми событиями. Он, как поток, в который вливаются ручьи и реки, определяется совокупностью многих событий, имеющих одинаковую направленность. Именно направленность. Это – неотъемлемое существо вектора. Историческое развитие – это вектор, направленный из прошлого в будущее. В зависимости от разных факторов он может колебаться. Но колебаться он может только по величине, не меняя направления.
Но время от времени он может становиться равным нулю. Это происходит, когда силы противодействия векторам, благоприятствующим развитию исторического процесса, настолько велики, что уравновешивают результирующий вектор. Такие случаи бывали в разные времена в разных Фазах. Развитие общества застывало на какомто достигнутом уровне. И если общество не получало нового толчка вперёд, оно начинало стремительно деградировать. Вырождаться и разлагаться.
Примером из моей Фазы может служить разложение и распад Римской империи, начавшийся еще до Рождества Христова. Собственно, и христианството зародилось именно благодаря этому разложению. Напевы о «богоизбранном» народе – от лукавого. Я никогда не был антисемитом, но сионистская мораль двойных стандартов всегда вызывала у меня невыразимое отвращение. Ну, что хочешь со мной делай, но не мог Бог избрать такой народец и заповедать ему такую мораль.
Но в данном случае речь идёт не только о разложении и деградации. Хотя того и другого в тех Фазах, где мы побывали, вполне хватает. И даже сверх всяких пределов. Главное в другом. Конечно, разложившимися и деградированными народами управлять легче, это прописная истина. Но для «прорабов перестройки», или альтов, проблема управления – дело вторичное. Основная их цель иная. Как сказал Герасимов? «Они – вампиры».
Вот главное! А вот и давно ожидаемое. Прямо по курсу и чуть выше мелькает стремительная тень. И сразу из салона доносится голос Наташи:
– Андрей! К нам в хвост заходит самолёт! Это истребитель!
– Как он выглядит? – спрашиваю я. – Я не успел его разглядеть.
– Чтото реактивное, – отвечает Петр. – Он проскочил слишком быстро.
– Реактивный?! Перестарались! Уж с этимто я управлюсь. – Я смеюсь и тут же чертыхаюсь. – Будь проклята эта старая калоша!
– В чем дело, Андрей? – испуганно спрашивает Лена.
– У меня полностью отсутствует обзор задней полусферы. Я ничего не смогу предпринять, так как не вижу противника.
– Не всё пропало, Андрей. В задней части салона есть туалет с иллюминатором в потолке. Я высунусь наружу и буду передавать тебе по телебраслету все его маневры.
– На тебя вся надежда! Но будь осторожна, не подставься сама. Всем занять места и пристегнуться ремнями!
Через несколько секунд телебраслет доносит до меня спокойный голос моей подруги:
– Он заходит в атаку. Идёт с превышением двадцать метров. Дистанция – тысяча пятьсот… тысяча… восемьсот… пятьсот…
– Держись! – кричу я и резко сваливаю машину влево. Справа проносятся пушечные трассы, а следом за ними проскакивает и сам истребитель. Так я и думал, это чтото вроде МиГ15 или «Сейбра». Тяжеловато ему будет управляться с такой целью.
Я вижу, как истребитель выполняет разворот, и захожу ему в лоб. Пилоткаратель явно озадачен. Он считал, что играючи расправится с «пассажиром», а тут приходится делать второй заход.