Внезапно по поверхности болота пробегает рябь. Сначала мелкая, потом всё крупнее и крупнее. Наконец это уже волны. Центр волнения – гдето в середине болота. На берег накатывает высокая волна и выплёскивает порцию густой слизи. Эта слизь начинает быстро расползаться от берега, меняя цвет и становясь неотличимой от той плесени, по которой мы идём уже несколько часов. Так вот откуда берётся эта мерзость! Надо поскорее уходить. Не исключено, что новорожденная плесень может быть намного активнее.
Мы снова углубляемся в «пьяный лес», держим курс в обход болота. Еще через час лес снова редеет. Мы уже ждём новых неприятных сюрпризов. Но нет. Выходим на открытое пространство. Поле, поросшее редкими группами невысокого, но густого кустарника. Слой плесени под ногами вроде бы потоньше. Чем дальше мы идём, тем он, действительно, становится тоньше и суше. Наученные горьким опытом, мы настораживаемся, удваиваем внимание. Вполне возможно, что эти кусты – тоже хищники.
Никаких следов не видно. Впрочем, плесень, как мы видели, движется. Следы могут быстро затягиваться. Птиц тоже не видно и не слышно. Я впервые бросаю взгляд на небо. Оно здесь неприятного, гнойного цвета. И совершенно без облаков. Куда же это нас занесло?
К кустам мы подходить не рискуем; лавируем между ними, иногда делая порядочные крюки там, где кусты растут сплошной стеной. Местность понижается, еще через километр в плесени начинают попадаться проплешины, в которых видна каменистая почва, лишенная растительности. А еще немного погодя от сплошного ковра плесени остаются лишь отдельные островки. Вонзаю в почву щуп анализатора. Экзотика! Конечно, здесь вряд ли что сможет вырасти, кроме этих кустов. Но прямой опасности нет. Наконецто можно передохнуть.
Первым делом осматриваем нашу обувь. Сапоги Сергея без изменений. А вот у Петра от толстой подмётки остался жалкий слой около сантиметра. Вовремя мы выбрались из этой мерзости. У нас подмётки износились наполовину.
Мы закуриваем, а женщины готовят кофе на той воде, которую мы захватили с собой. Ловлю на себе взгляд Сергея. Он давно уже хочет поговорить со мной, и я знаю, о чем.
– Серёжа, ты хочешь спросить меня о Диме? Так ты того, не стесняйся.
– Андрей Николаевич, как он погиб?
– Нервы не выдержали. Надо было лежать, прижаться к земле как можно плотнее, а он вскочил. Тебя Пётр удержал, а я его не смог. Если бы ты поднялся, тоже там остался бы. Эта штука пощады не знает, и спасение от неё одно: лежать и не вставать.
– А что это было?
– Высокочастотное оружие. Оружие варварское, на поле боя бесполезное, так как дальность действия у него незначительная. А вот на улицах, при подавлении волнений – вещь незаменимая. Особенно когда карателей мало заботит, сколько людей выживет после атаки. Как правило, никто не выживает. Это я знал, что чем ближе к земле, тем менее эффективно его воздействие. Впрочем, приятного и в этом случае мало, ты на себе убедился. Но уж если встанешь и побежишь, ты – покойник на сто процентов. Такие штуки широко применяют различные режимы фашистского толка. Потомуто я и знаю, как оно действует и как от него защищаться. А подавляющее большинство людей не знает. Отсюда такая высокая эффективность этого оружия.
– Значит, Дмитрия спасти было невозможно?
– Возможно. Но только в том случае, если бы он остался лежать, как ты и перетерпел этот кошмар. Подняться в рост в зоне действия этого оружия – верная смерть. И почти мгновенная.
– И что же с ним стало?
– Нездоровый у тебя интерес, Серёжа. Скажу точно: спать спокойнее от этого знания ты не будешь.
– А всётаки?
– Ну, раз ты настаиваешь… Курицу гриль знаешь? Вот примерно то же самое.
Сергей качает головой, словно отгоняя кошмар, и тяжело вздыхает. Он снова смотрит на меня, порывается чтото сказать, и я опять знаю, о чем, но сдерживается. Лена приходит мне на выручку:
– Сережа, ты сейчас подумал: если бы Андрей не отговорил Диму тогда остаться в биологической Фазе, то он сейчас был бы жив.
Сергей кивает.
– Не наступай Андрею на больную мозоль. Поверь, я знаю его давно и хорошо. Андрей сам постоянно думает об этом и казнит себя с того самого момента, когда Дима не выдержал и вскочил навстречу свой смерти. Ведь я права?
На этот раз киваю я.
– Серёжа, потомуто мы так долго и колебались, прежде чем решились взять вас с собой. Ты и сам уже понял, что это не туристический поход. Здесь ничего нельзя предвидеть. Вспомни, сколько раз мы все были на волосок от смерти. Помнишь лес, горящий после ядерного удара? Если бы там переход оказался не рядом, а километрах в двух или трёх, мы бы там и остались. Или задохнулись бы, или нас убила бы радиация. Куда мы сейчас придём? Что ждёт нас, даже не в следующей Фазе, а в этой, через час или два? Никто сказать не может.