– Нет, Серёжа, – я горько усмехаюсь, – у нас нашлись свои «прорабы». Героических личностей вроде господина Герасимова с избытком хватает во всех Фазах. Они сидят себе тихохонько, живут по общепринятым законам, но только и ждут, только и ищут, кому бы повыгодней продаться. А похозяйничали у нас не эти «прорабы перестройки». Похозяйничал у нас ЧВП. Мы рассказывали вам, что это такое. Да и со Старым Волком ты не так давно познакомился. Сотворили они примерно то же самое, только цель они преследуют совсем другую. Цель у них, может быть, и благая. Но, как говорится, благими намерениями вымощен путь в ад. Средства для достижения этой цели они используют такие, что порой и в кошмарном сне не привидятся. Они, видите ли, считают, что цель оправдывает средства. Но хватит, эта тема неисчерпаемая.
Местность, по которой мы идем, всё время понижается. Плесень на почве, если так можно назвать этот щебень, исчезла совсем, а сейчас путь нам преграждает сплошная стена кустов. Не тех колючих раскоряк, что остались позади нас, этот кустарник похож на обычную иву. Только вот местами этот ивняк затянут какойто серебристой паутиной. Её длинные нити колеблются, словно тревожимые лёгким ветерком. Но ветеркато нет: ни лёгкого, ни сильного.
– Ох, не нравится мне эта паутинка, – бормочет Анатолий. – Больно уж она напоминает ту, в которую Натали попалась. И почему она так интересно колышется? Нас учуяла, что ли?
– Очень может быть, Толя, очень может быть, – соглашаюсь я. – Хотя маловероятно. Она давно колеблется и переливается. Я ею еще за километр залюбовался и всё гадал: что бы это могло быть? Но в одном ты прав: трогать эту паутинку както не хочется. С другой стороны, обхода не видно.
– А вы знаете, – говорит вдруг Сергей, – она излучает. И довольно прилично.
Он показывает мне дозиметр направленного действия. Взглянув на него, я только головой качаю. Эту паутину вполне можно сравнить с радиоактивным осадком, пусть не первой свежести, но тем не менее, не утратившим своей смертоносной сущности.
– Ну? И какие будут мысли по этому поводу? – спрашиваю я.
– Сдаётся мне, – подумав пару минут, говорит Лена, – что это какойто барьер. Радиоактивность здесь неспроста.
– Ты хочешь сказать, – уточняю я, – что это искусственное сооружение?
– Несомненно. Тебя смущает то, что этот барьер имеет такой естественный вид, но в этомто и замысел. Кустарник вполне натуральный и безобидный, но пройти его невозможно. Если бы он был ядовитым, как та плесень, или колючим, усеянным полуметровыми ядовитыми иглами, еще бы куда ни шло. Но обычная ива и смертельная радиоактивность, на мой взгляд, плохо сочетаются. Вот и появляются мысли такого рода.
– Пожалуй, ты права. Но раз так, значит, за этим барьером скрывается чтото интересное. Но что?
– А не стоим ли мы по ту самую, интересную сторону? – высказывает предположение Анатолий. – Может быть, этот барьер отделяет ту ядовитую и едкую экзотику, по которой мы шлялись, от нормальной природы.
– А может быть, и наоборот, – продолжает его мысль Пётр. – Именно эта гадость для этого Мира и является нормальной природой. А там может скрываться такое, что нам сразу захочется обратно.
– Захочется, перехочется, – мрачно возражает Анатолий, – зона перехода всё равно там. Иного пути у нас нет.
– Значит, – подвожу я итог, – дискуссия на тему, что от чего отделяет этот барьер, беспредметна. Следует размышлять о том, как этот барьер преодолеть.
– Обойти его возможности нет, – говорит Наташа. – Когда мы были еще далеко, я заметила, что эта полоса тянется на многие километры и теряется за горизонтом.
– Вы знаете, – Лена задумчиво покачивает головой, – этот барьер напоминает мне стену, в которую мы уткнулись в том странном стеклянном миреящике.
– Кстати, я коечто узнал про этот ящик, – усмехаюсь я. – Но там преграда была непреодолимой, выполненной из перестроенного пространства. Её и лазер не брал. А здесь мы свободно можем теми же лазерами прорезать себе проход.
– А куда ты денешь радиацию? – возражает Петр. – Даже если ты сожжешь эти кусты дотла, пепелто останется радиоактивным и прикончит нас, когда мы будем по нему идти.
– Не забывай, Петруша, что мы на этот случай неплохо оснащены, – Лена достаёт из своего ранца шесть шприцов. – Для профилактики хватит по одной дозе. А там посмотрим, сколько еще потребуется. Будем резать проход. Только сначала уколитесь.
Ох, и не люблю я этот антирад! Но часто приходится делать такое, что не только не любишь, но и терпеть не можешь. Вкалываем себе по дозе. Лена следит за таймером. Проходит положенное время, и она командует:
– Толя, Наташа! С лазерами – вперёд!
Шипят перерезаемые и вспыхивающие ветки и стволы, вьётся дым. Через минуту перед нами открывается проход. Мы стоим с оружием наготове. Я на всякий случай даже взял на изготовку бластер. Но когда дым рассеивается, мы видим перед собой такое же унылое, поросшее редким кустарником поле. Даже не поле, а, скорее, каменистую пустошь. Одно отличие: впереди, примерно в километре, протекает река. Довольно широкая, около пятисот метров.
– Вперед, – командую я.