- Ебический Мерлин! – выругался Деймос, ступив в лужу ярко-красной крови, натекшей из разрезанного запястья. – Ты спятил?!
- Нет, - едва-едва слышно ответил бледный до синевы Северус. – Соскучился.
- Я что, Люцифер из фильма «Константин», чтобы на твое самоубийство являться?! Еханая твою душу мать! Идиот!
- Я тебя тоже, - прошелестел Северус и потерял сознание.
- Блядство! – дал емкую характеристику сложившейся ситуации Деймос, наложил на тонкое запястье заживляющее и, подхватив с каменного пола расчетливого самоубийцу, направился с ним в спальню.
По общему магическому фону и неповторимому запаху из детства он определил, что находится в Хогвартсе. Видимо, эти несколько комнат и есть те самые загадочные апартаменты декана Слизерина, о которых ходило столько слухов.
Вопреки ожиданиям, спал Снейп не в гробу, а на вполне приличной кровати под темно-синим балдахином. Осторожно устроив чертова суицидника среди подушек, Деймос достал аптечку, которую таскал с собой, и влил в него несколько флаконов кроветворного. Алебастрово-белое лицо приобрело нормальный оттенок, дыхание стало глубже, а Блэк тяжело опустился в полном обмундировании на пол возле кровати и закурил.
- Ну, Снейп. Так меня на свидание еще никто не приглашал.
- Хозяин явится за своим полукровкой, - прошелестел тихий голос с кровати, повторяя слова Критчера. – Ты все-таки пришел. Я знал, потому что иначе бы умер, не было бы никакого брака. И общего будущего – тоже.
Деймос промолчал, давя в себе ярость и страх, охватившие душу, когда он увидел своего Северуса, сидящего на голом полу в луже собственной крови. Если подумать – вполне в его духе было попытаться сдохнуть, чтобы получить желаемое. Совершенно невозможный человек.
- Ты напугал меня, - ровно сказал Блэк, давя в себе желание задушить паршивца. – Я очень, очень… недоволен.
- Ты здесь, - тонкие пальцы коснулись волос и принялись нежно массировать затылок. – Та прядь, что я срезал, так и не отросла, а для меня прошли еще долгих два года.
- Я не выбираю, когда прийти.
- Почему? Это не хроноворот?
Деймос затянулся, пытаясь окончательно обуздать клокотавший в его душе коктейль из ярости, страха и странного удовлетворения – он любим так, как может любить только Снейп, до последнего вздоха, до предсмертного хрипа, до дна.
- Нет, - наконец, ответил он. – Не хроноворот. Как бы я рассчитал, в какое точно время мне следует явиться, чтобы в очередной раз встряхнуть тебя за шкирку и вправить мозги?
- Я бы тебе сказал. Если ты действительно мой муж.
«Резонно. Чертов невыносимо логичный кретин. Надо же было додуматься…»
- Ты никогда мне ничего не говорил.
- Ты ревнивый?
- Очень.
- Тогда чему удивляться?
- Удивляйся тому, что я сдержался и не придушил тебя.
- Поцелуй меня, Дейми.
«А еще говорят, что у гриффиндорцев странная логика».
- С одним условием, Северус.
- Я слушаю.
- Ты больше НИКОГДА не станешь пытаться себя убить. Что бы ни случилось. Ты понял? Ты, черт тебя дери, понял?!
Деймос вскочил на ноги и угрожающе навис над все еще слабым Снейпом, который тонко, счастливо улыбался, не обращая внимания на вспышку ярости.
- Понял? – уже тише, в самые губы выдохнул он.
- Обещаю, - успел прошептать Северус, и уже через мгновение застонал от жгучего, властного поцелуя, буквально выпивающего из него душу.
Глава 14
Губы Северуса изрядно отдавали Кроветворным, но Деймосу не мешали даже больно упершийся в бедро кинжал и перекрутившаяся кольчуга. Ярость, переполнявшая его, трансформировалась в жгучее, нетерпеливое желание обладать, убедиться, что этот невыносимый манипулятор жив, утолить, наконец, изводившую его потребность постоянно касаться нежной кожи и гладких волос, пить хриплые стоны и покрывать поцелуями каждый дюйм худого, угловатого, но безумно желанного тела.
- Дейм… сними… сними все это… не могу больше… не могу, Дейми…
Деймос тоже не мог, хотя его безумию был от силы месяц, что уж говорить о Северусе, бредившем своим спасителем с пятнадцати лет?
- Сейчас, подожди… черт…
Он стянул через голову свою мантию, свитер, кольчугу, аккуратно снял с шеи «хронос» и засунул его под подушку, отстегнул ножны, отложил палочку, быстро расшнуровал ботинки, сбросив их вместе с носками, и нежно обхватил ладонями бледное лицо Северуса, жадно ловившего каждое его движение, и поцеловал, заставив сесть. Поддерживая, пробежал пальцами по бесконечному ряду мелких пуговиц, сдирая с него глухую траурную мантию, старомодный сюртук, измятую черную же рубашку, нежно проводя по выступающим позвонкам, по ребрам, которые можно было пересчитать, по заострившимся соскам, по трогательной шее с резко очерченным кадыком.
Северус собственнически обнял его, впившись пальцами в гладкую горячую кожу, ощупывая упругие бугры перекатывающихся под ней мышц, будто боясь поверить что все это – его. Можно дотрагиваться, гладить, терзать, целовать, никто не оттолкнет, не скажет «рано» или «ты заслуживаешь большего». Где оно, большее? Кто в целом мире может сравниться с ним? С неистовым, сильным, страстным Деймосом? Никто. Нет больше таких. Нет, и не надо.
- Дейм… ты же не…
