Деймос стиснул его до хруста, толкнулся еще несколько раз и, зарычав, кончил, впившись поцелуем в губы.
- Ты мой, - довольно прошептал он, подмяв Северуса под себя и совершенно не собираясь отпускать. – Запомни это раз и навсегда.
- Кто же советовал мне жить своей жизнью, а не ждать у моря погоды?
- Я и сейчас бы это повторил, но не могу. Боюсь, придется заавадить всех, кто тобой заинтересуется. Ну, или изуродовать.
- О, ну да. За дверью очередь желающих стоит, только хотят они не трахаться, а плюнуть мне в лицо, за то, что я…
- Обломаются.
- Если бы я не жил здесь…
- То ничего бы не изменилось. Вспомни, что ты окклюмент, и меньше пей чай с директором. Он тот еще кукольник.
- Что…
- А то. Подумай сам, известно ли широкому кругу лиц, что ты был Пожирателем? Об этом знают только твои «братья по оружию» и фениксовцы.
- А еще все, кто был на суде. Мне больше интересно, - Северус повернулся к Деймосу лицом и подпер голову рукой, стараясь уловить мельчайшие оттенки эмоций на его лице, - откуда ТЫ знаешь о сверхсекретной организации. Ты в ней состоял?
- Нет, - даже врать не пришлось. - Но в моем времени, после победы, об Ордене Феникса знают все.
Северус продолжил подозрительно всматривался в его лицо, а потом спросил:
- Когда мы встретимся?
- Скоро.
- А… точнее?
- Хотел бы ответить – назвал бы точную дату.
- И мы сразу... ну, станем близки.
Деймос фыркнул, стараясь не засмеяться, но потом не сдержался и расхохотался. «Станем близки, как же. Хотя…»
- О, да. Станем. Хватит задавать вопросы, иначе ты нарушишь ход истории, и ничего не получится.
- Не этим ли ты занимаешься с той самой ночи в Хижине?
- Не этим. Я творю историю, которая в мое время уже стала прошлым. Для тебя это по-прежнему будущее, а потому живи, и со временем все произойдет само собой. Неужели тебе охота все знать наперед?
- Где ты сейчас? Ну, ты по версии этого времени?
- Зачем тебе?
- Просто интересно.
- Ничего интересного, на самом деле, нет. Все, хватит. Я не разговаривать сюда пришел.
- А зачем, кстати, ты явился?
- План был прост, как все гениальное: вытащить тебя в очередной раз из какой-нибудь заварушки, как следует всыпать ремня, чтобы в следующий раз думал, прежде чем рисковать собой, а потом заняться с тобой любовью на живописных развалинах, которые бы остались от того места, где все это произошло.
- И почему же ты пропустил кульминацию, сразу перешел к развязке?
- Разве может кто-то, пребывающий в здравом уме, увидев твою задницу, захотеть ее пороть? Я нашел ей лучшее применение.
- Это ты-то в здравом уме?
- Угу.
- Ненасытный маньяк.
- Целиком и полностью согласен.
- Оставь мою шею.
- Ни за какие коврижки.
- Кто-то хвастался, что пребывает в здравом… уме… Дейм…
- Я. И не хвастался, а констатировал неоспоримый факт.
- Тогда поможешь проверить эссе.
- Еще чего. Я бесплатно не думаю.
- И чего же ты… о, нет…
- Да, Северус, да. Именно.
- Маньяк.
- Умный маньяк. Домашний. Проверяющий эссе и умеющий варить костерост.
- Ловлю на слове.
- Еще вот тут поцелуй, ловец на слове.
- Не командуй.
- Сев?
- М?
- Ты мой.
- А ты чей?
- А я ничейный. Подберешь по доброте душевной?
- Сначала тебя подбери, потом накорми, а потом ты и в постель залезешь.
- Да. Наглость – второе счастье. Ты против?
- Лежи уж. И руки на место верни. Ничейный он. Ошейник тебе, что ли, подарить? С брелком. Чтоб нашедший вернул хозяину, иначе тот его проклянет.
- Да я сам кого хочешь прокляну. Сев… давай еще, а?
- Что за идиотская привычка сокращать мое имя?
- То есть, по сути предложения у тебя возражений нет.
Северус красноречиво промолчал. Впрочем, совсем не издавать никаких звуков он долго не смог.
До эссе дело дошло лишь к вечеру воскресенья, когда любовники наконец смогли оторваться друг от друга и выбраться из постели.
***
- Теперь я верю, что заключил с тобой брак, - Гарри улегся в кровать, обнял спокойно спящего Северуса и начал свой привычный ежевечерний монолог, так как поделиться с кем-либо еще новыми впечатлениями было непросто. – И даже знаю, почему. Потому что отказаться от тебя невозможно. Ты как те самые зелья, что околдовывают разум, порабощают чувства… и что они там еще делают, м? А ты, вот, похоже, пробкой смерть как раз заткнул. Нахлебался очередной гадости, суицидник хренов. Ничего, я эту пробку из тебя выбью, смерть вылью, и затрахаю до потери сознания, чтобы ты больше никогда…
Он обнял теплого спящего любовника и вдохнул аромат его волос, знакомый до мельчайшего оттенка, с удовольствием вспоминая, как эта же самая тяжелая голова лежала у него на груди. Как приятно было пропускать между пальцами тонкие скользкие пряди, наматывать их на пальцы и, не видя лица, каким-то совершенно не существующим шестым чувством понимать, что Северус улыбается.
