Послушно протянул их вперед. Надзиратель (или как их тут называют), защелкнул массивные наручники на моих запястьях.
— Хм…
Потянул их слегка, пробуя тяжёлую сталь, но наручники были надёжны. Охранник шарахнулся в сторону, но я поднял руки в примирительном жесте. Незачем проявлять агрессию. Глядя на магические железки на руках, в голове промелькнула нерадостная мысль:
«Вот и на тебя нашли управу, ухарь».
Меня повели по нескончаемым коридорам к главному следователю. Попадавшиеся по пути работники исправительного учреждения, опасливо вжимались в стены, хотя ширина проема была достаточной, чтобы свободно разойтись четырем людям. Это какие же слухи ходят вокруг моей персоны, что «безопасники» в своем же логове не чувствуют себя в безопасности? Несколько польстил мне такой прием, отвлекая от мыслей о потерях.
На момент приезда имперского спецназа, я продолжал в облике хронума истреблять людей Златана, и совсем не думал о последствиях нападения. Вся надежда была на Молоха, шепнувшего мне напоследок, что скоро навестит. Этот может…
Каково же было мое удивление, когда в кабинете вместо следователя оказался сам Пожарский.
— Игнат Данилович, рад вас видеть! — поприветствовал я его.
— А я тебя нет. Сними с него наручники, — обратился он к подчиненному. — И скажи, пусть приготовят нам два кофе.
— Я, пожалуй, откажусь.
— Один тогда. Все, оставьте нас одних.
За спиной послышался облегченный вздох, и надзиратель спешно покинул кабинет. Оставшись наедине со мной, Пожарский с минуту пилил меня тяжелым взглядом, никак не решаясь начать разговор. Я подтолкнул его:
— Не знаете, с чего начать?
— Именно… Вот скажи мне, Лев, как с тобой работать? Только замели одни следы, ты оставляешь другие. И так по кругу. Где палач, там кровь. Ты маньяк? Психопат-убийца?
—…
— Молчишь. Сказать тебе нечего.
Закурив сигарету, Пожарский, недовольный, отвернулся куда-то в сторону.
— Я вот сижу и думаю, а не махнуть бы мне рукой и на самом деле не засадить бы тебя далеко и надолго?
— Но вы ведь должны понимать, что клетка меня не удержит? И то, что я нахожусь здесь, считайте жестом доброй воли…
Это была наглость с моей стороны, а потому договорить я не смог. Скулы свело от напряжения из-за вмешательства в мой мозг. Длилось это не больше пяти ударов сердца, после чего пейрам ослабил свой дар.
— Игнат Данилович, вам не кажется, что правда на моей стороне? Разве я напал на барона? Как же мое конституционное право — защищаться?! Или мне следовало самому явиться к цыгану, чтобы тот лично казнил человека, лишившего его власти и богатства?
Пожарский не стал отвечать на провокацию.
— А что скажут родители наркоманов, чьим детям больше негде взять очередной пакетик с дурью, когда узнают, что их спасителя засадили за решетку? Или вдовам…
Вот тут он не стал меня дослушивать, и его понесло:
— Вдовам?! Я не ослышался? Лев, скольких баб ТЫ сделал вдовами? Поешь тут сиротскую песню. А наркотики? Знаешь, как говорят: «Свято место пусто не бывает»? Вот и здесь так же. Ушел барон — пришли другие дилеры!
Я презрительно хмыкнул, что не осталось незамеченным моим собеседником.
— Снова скажешь, что безопасники плохо работают?!
— Скажу.
— Не вижу смысла распинаться перед тобой!
Я смотрел на беспричинно разгневанного безопасника и никак не брал в толк, чего он такой агрессивный. Ну и что, что я покрошил кучу людей? А как можно было сделать иначе? Не я их — они меня. Тут дело было в чем-то другом, но мне не хотелось забивать свой уставший мозг анализом. Поэтому я прямо поинтересовался, в чем причина такой агрессии к невинному палачу.
Пожарский сдался:
— Да были тут у меня дебаты по поводу тебя. Ничего доброго тебе не светит. Обвиняют по трем статьям. Пока. А там по ходу судопроизводства нароют еще чего-нибудь.
— Это было ожидаемо. Разве, нет?
— Ожидаемо, ожидаемо, — быстро согласился со мной Пожарский, — но обвинителем выступит генеральный прокурор, а следствие будет вести главный криминалист и сыщик Российской империи Ефим Алексеевич Кошко.
Если Пожарский — не последний человек в империи — был взбудоражен участием этих лиц, то и мне следовало напрячься. Фамилия Кошко была на слуху. Главный следователь страны являлся непримиримым борцом с преступностью. И его непосредственное участие в моем деле действительно не сулило мне ничего хорошего.
Буквально на мгновение я задумался, а может, ну его? Сбежать при первой же возможности, спрятаться на своем острове и спокойно доживать отмеренные мне деньки, вплоть до вторжения адской нечисти. Но пришлось напомнить себе о последствиях. Что будет с людьми сквада, Аликперовым, и всеми, кто связан со мной? Нет, стоило попытаться. Тем более что закон находился на моей стороне (хотелось думать).
После небольшой паузы я спросил:
— Почему вы помогаете мне?
— А это так очевидно?
— Будь иначе, вас бы здесь не было.
— Верно. Я все еще считаю, что мы можем повернуть все вспять.
Я хотел знать подробности, но Пожарский меня оборвал на полуслове:
— Позже узнаешь свою полезность. И вот еще… Мне следует тебе напомнить, что мы не знакомы лично.
