— К вам посетитель, Лев Константинович. Я проведу вас в комнату для свиданий.
Но, по-видимому, чтобы другие не могли усомниться в его власти в этих стенах, замахнулся дубинкой на мимо проходившего беспечного Петю.
Я мгновенно нырнул в лимб, отобрал резиновую штуковину из рук незадачливого полисмена и с размаху врезал ему по ногам. Послышался противный хруст костей, после чего вложил дубинку обратно в руку и встал на прежнее место, возвращая времени привычный ход.
Надзиратель взвизгнул от боли, обессиленный рухнулся на пол, держась за ушибленное место. Так я заслужил толику уважения от сокамерников, полисменов (мне хотелось так думать), и был выведен из строя мощным электрическим разрядом. А затем группа надзирателей плотно прошлась по моим костям…
Аркадий Францевич Плевако смотрел на своего подопечного с большим интересом. Давненько ему не приходилось защищать столь знатную фигуру, за которой тянулся шлейф удивительных слухов.
Когда на него вышел аноним с просьбой взяться за заведомо провальное дело, Плевако даже не поверил своей удаче. И уже после того, как на счет адвокату упала круглая сумма денег, вдвое превышающая стоимость его услуг, удостоверился в этом окончательно.
Не так давно знаменитый российский адвокат, не проигравший ни одного дела, начал хондрить. Дела попадались — один мельче другого. Плевако начал всем отказывать, и в итоге задрал непомерную по его мнению сумму в пятнадцать миллионов рублей за свои услуги. Но сегодня… Сегодня Плевако ликовал! Подумать только! Чертов палач загремел на скамейку правосудия!
Однако начать разговор с Ахматовым прямо сейчас Плевако не решался. Смущал его вид: синюшные гематомы под глазами, варварски поломанный в сторону нос. И вообще — Ахматов лежал на полу и не подавал признаков жизни. Плевако подошел ближе, склонился над ним, дабы удостовериться, жив ли тот, и долго-долго рассматривал.
— Кто вы? — раздался спокойный баритон палача.
Жив! Обрадовался Плевако, но виду не подал. Ну, еще бы! Система заключения под стражу хоть и давала периодический сбой, но чтобы службисты насмерть забили заключенного — такого просто не могло быть.
— Я — Плевако, Аркадий Францевич — ваш адвокат. Может быть, позвать врача?
— Не нужно, — едва слышно донеслось от живой отбивной, — Я сейчас… Встану… Только полежу немного, отдохну. А вы говорите, говорите, я слушаю. И… Дайте сигарету, Аркадий Францевич.
Плевако без лишних слов подкурил сигарету и сунул ее в окровавленный рот. Но все же задержался в таком положении еще немного, дабы понаблюдать за чудовищной регенерацией одаренного. На его глазах опухоль спадала, а нос медленно и с хрустом вставал на свое место.
— Наслышан о вас. Кто вас нанял?
— Не имею ни малейшего представления, — честно ответил адвокат.
— Хм, интересно, — хмыкнул Ахматов каким-то своим мыслям на этот счет.
— Я ознакомился с вашим делом, и оно показалось мне весьма интересным. Весьма. Следователь прямо сейчас собирает доказательную базу, и из имеющихся материалов ясно, что вменять вам будут сразу четыре статьи. Это — пока. По дороге сюда я перекинулся парой фраз с ген прокурором и тот уведомил меня, что дело неминуемо расширят: добавят обвинительных статей.
Плевако внимательно наблюдал за выражением лица Ахматова, и, к своему удивлению, не увидел в нем ни испуга, ни раскаяния.
— А теперь — я бы хотел услышать вашу версию произошедшего.
— Чего именно? Вы ведь не назвали ни единой статьи, по которым меня будут судить.
Плевако улыбнулся:
— Поверьте, голубчик, судить вас будут за все. Начните с момента, как вы осознали себя. По ходу рассказа я буду задавать наводящие вопросы.
Наполнив водой граненый стакан, Плевако удобно уселся на стул, запрокинув ногу на ногу, и добавил:
— Исповедь, Лев Константинович, исповедь… Представьте, что я святой отец, а вы пришли покаяться в своих грехах.
— Но…
— Никаких «но», Лев. Хочу заранее предупредить ваш вопрос и уведомить, — перебил адвокат намеревающегося возразить Ахматова, — Ваша «тайна» так и останется — только ВАШЕЙ тайной.
Собравшись с мыслями, и не меняя лежачего положения, Ахматов начал:
— Место моего рождения неизвестно…
— Вот как?! — искренне удивился Плевако, — А как же указанное в паспорте? Село Смородина…
— Послушайте, Аркадий Францевич, вам нужна моя история или будете перебивать на каждом слове? — возмутился палач.
— Да, да, не перебиваю, — поспешил оправдаться Плевако за непрофессиональную реакцию.
Ему не требовалось знать всю подноготную Ахматова, но если Лев понял его просьбу так буквально, Плевако с удовольствием послушает эту историю.
— Отец мне не родной. Кто мой биологический отец, матушка не рассказывала. Да я и не спрашивал. И всегда обходили стороной все упоминания о ее прошлой жизни. Потом у родителей появился Олег — мой брат. Жили мы бедно. Отец работал на земле, мы с братом помогали ему в меру своих сил. Возделывали пашню, занимались уборкой урожая. Денег едва хватало взять зимнюю обувь. Но ели мы сытно. Тогда я и зарекся, что мои дети не будут испытывать нужды в чем-либо.
