У меня своя налаженная жизнь. Пусть не идеальная, но достаточно комфортная, чтобы не заглядываться на чужую. Я знаю, чего хочу, и уверена в своих решениях. Однако сегодня всё кажется зыбким и неопределённым, как будто я стою на краю чего-то неизбежного и пугающего.
— Ты, кстати, установил ребёнку телескоп? — интересуется у именинника Игорь Дымов. — Помнится, обещал ещё в прошлом месяце, сразу после её дня рождения.
Я обмахиваюсь салфеткой, изнемогая от жара, разливающегося по венам со скоростью света. Надеюсь, в голове у одного гениального математика сейчас не вертятся шестерёнки, потому что это ничего не значит. Совсем ничего!
Присутствие Тахаева вытянуло из меня все силы. Обычно за столом я с удовольствием забираю на себя роль ведущей, но не сегодня. Шум раздражает, а вопросы и личные разговоры — ещё больше.
— Да, телескоп установлен на чердаке, — отвечает Влад.
— Наверное, не обошлось без пары пиздюлей от Альки, — хохочет Дымов.
— Немного. Вчера, наконец, дошли руки заняться этим. Как только стемнеет — покажу, на что эта штуковина способна.
Рывком отодвинув стул, я отлучаюсь из-за стола под предлогом проверить детей. Ами сидит в игровой, перебирая конструктор. Остальные — поковыряли еду и разбрелись по этажам в поисках активных приключений.
Я заглядываю в уборную под лестницей, отсекая голоса и музыку, оставаясь в долгожданной тишине.
Чтобы унять бешеную пульсацию в висках, смачиваю их холодной водой. Я не видела, куда именно сел Аслан со своей невестой, но прекрасно чувствовала, потому что левая половина моего лица буквально горела.
Разблокировав телефон, я придумываю самый простой и эффективный способ справиться с критической ситуацией — звоню няне, чтобы попросить её принять Ами в течение часа. Влад пока не пил, так что я могу напрячь его или нашего друга Серёжу отвезти дочь на другой конец города и оставить у няни с ночёвкой. Сомневаюсь, что мне станет значительно легче, но хотя бы одна из моих тревог немного утихнет.
Я смотрю на отражение в зеркале, пытаясь собраться с мыслями, и в глубине души надеюсь, что этот вечер не закончится полным хаосом. Хотя все предпосылки для этого уже есть: напряжение в воздухе растёт, а я всё меньше способна его игнорировать.
Надежда Станиславовна с радостью откликается, обещая заняться Амелией в любое удобное для нас время. Я кладу трубку, вытираю виски полотенцем и, довольная собой, открываю дверь.
Правда, выйти наружу мне не удаётся. Я упираюсь лицом в широкую грудную клетку и вынужденно отступаю назад, потому что Аслан оказывается передо мной, перекрывая проход.
— Можно тебя на минуту?
В ноздри ударяет запах мужского парфюма, дыма и теплого, едва уловимого аромата тела. Когда-то хорошо знакомого, а теперь уже давно забытого.
— Нет, нельзя, — сипло отвечаю.
Но это не вопрос. Приказ.
Шок сжимает горло, словно тугой обруч, потому что я впервые оказываюсь так близко к Аслану. Прежде чем я успеваю возмутиться, он крепко хватает меня за локоть, заталкивает обратно в уборную, захлопывает дверь и запирает её на замок.
В тесном помещении слишком мало пространства и кислорода, но слишком много мужского гнева, который проникает в кровь и заставляет сердце бешено колотиться.
Оно разбухает. Мечется по телу. Дуреет!
Аслан умеет быть понимающим, спокойным и терпеливым, но я прекрасно знаю, что бывает, когда его разозлить.
Это происходит прямо сейчас.
В эту секунду.
Когда мои лопатки с силой вжимаются в стену, а кожа ощущает требовательный напор его пальцев. Я не могу ни дёрнуться, ни сбежать, ни дать сдачи. Тахаева не останавливает ни Влад, ни Сабина, ни даже тот факт, что дом полон гостей и нас могут услышать.
Его не останавливает ни-че-го!
— Пусти, придурок, — агрессивно шиплю, пытаясь высвободить локоть. Но хватка стальная. Даже если получится выдернуть руку — это бессмысленно. Высокая фигура Аслана нависает надо мной, как непробиваемая стена, отрезая все пути к отступлению. — Что ты творишь? Совсем спятил?
Я понимаю, что случилось то, чего я боялась больше всего на свете, но принять это не могу. Поэтому всячески оттягиваю момент, когда придётся открыть правду: страшную, болезненную, долгие годы тянущую меня ко дну.
— Ответь-ка на пару вопросов, — тихо, но настойчиво говорит Аслан, меняя положение и взяв в плен мои запястья. — После этого сразу же отпущу. Обещаю.
Чтобы окончательно парализовать мои движения, он заводит мои руки над головой и прижимает их к стене. Я чувствую себя маленькой и слабой, полностью обезоруженной и подчиненной. Всё, что у меня остаётся, — это слова. Ими я могу ударить гораздо сильнее, как бы мне ни хотелось избежать этого.
— Я буду кричать, Аслан. Клянусь, если я открою рот и сюда прибежит Влад с друзьями — тебе не жить. Они сотрут тебя в порошок, если ты продолжишь удерживать меня против воли.
