Марго поправилась на пять килограммов после отпуска, и каждый наряд, который она примеряет, вызывает у неё недовольство собой. Работать становится сложно. Я мечусь между стойкой и примерочной, обвешанная вещами.
— Давай попробуем что-то более свободное? — предлагаю, чувствуя, как начинаю уставать от этой бесконечной гонки. — Вот это платье, например, с запахом, подчёркивает талию и визуально вытягивает силуэт.
Марго морщит нос, но всё же соглашается примерить. В этот момент над дверью звенит колокольчик, оповещая о приходе нового посетителя. Мне не нужно смотреть в ту сторону, чтобы понять, что это Аслан — его присутствие ощущается иголками под кожей и резко сгустившимся напряжением в воздухе.
Как бы я ни старалась сохранять профессионализм, движения становятся медленными и неуклюжими, а дыхание сбивается.
Марго скрывается за шторкой. Я оборачиваюсь и кивком головы указываю Тахаеву на свободный диван напротив кресла.
У меня не получается не следить за перемещением высокого силуэта по студии, нервно отстукивая каблуком по полу. Аслан смотрится здесь инородно. Он обходит стол и опускается на мягкую обшивку дивана, рассматривая помещение. Он не опоздал ни на минуту — пришёл ровно в семнадцать ноль-ноль.
— Аль, можно я надену то последнее платье с вырезом? После этого точно определюсь, — раздаётся голос из примерочной.
— Да, конечно.
— И синий костюм. И комбинезон, пожалуйста!
Раньше я бы раскатала Марго за такое поведение, но бывшей мажорки, не умеющей считать деньги, больше нет. Я ценю клиентов, умею вовремя промолчать и точно знаю, как важно сохранять лицо, даже когда хочется взорваться. У меня просто не было другого выхода, кроме как научиться элементарным вещам, которые помогают держаться на плаву в бизнесе.
Я чувствую себя неуютно, когда вижу, как Аслан берёт с журнального стола женский журнал, в котором опубликовано моё недавнее развёрнутое интервью с фото. Кажется, он проникает во все сферы моей жизни: в рабочее, личное и даже в очень-очень личное.
Клиентка решается с нарядом спустя пять минут, забрав платье с запахом, туфли и аксессуары. Она никак не выдаёт удивления, проходя мимо развалившегося на диване Аслана, который по-хозяйски запрокинул руку на спинку, но уголки её губ на мгновение приподнимаются, словно она понимает куда больше, чем следовало.
— Мне кажется, тебе стоит опустить жалюзи, — говорит Тахаев, когда мы остаёмся наедине. — И перевернуть табличку с надписью «Открыто».
Несмотря на внешнюю расслабленность, я слишком хорошо знаю, что Аслан волнуется не меньше меня — это выдают едва заметное напряжение в его плечах и то, как он машинально сжимает-разжимает пальцы, пытаясь сохранить контроль над эмоциями. Наверное, от итогов зависит, как кардинально изменится жизнь не только у меня и Ами, но и у него.
— Чай или кофе будешь? — вежливо предлагаю.
— Не буду, спасибо.
Аслан бросает журнал на стол.
— У меня есть алкоголь, но, думаю, ты за рулём, поэтому оставлю эту идею…
Я отрезаю оживлённую жизнь за пределами студии, закрывая стеклянную дверь на защёлку и опуская рольставни. Правильнее было бы успокоиться и продолжить вчерашнее общение в подходящей обстановке, как двое взрослых людей, но я готова бесконечно убирать одежду или готовить кофейные напитки, лишь бы не сталкиваться с вопросами лоб в лоб.
— Алина, присядь.
Аслан закатывает рукава свитера, упирает локти на широко разведённые колени и демонстрирует своей позой, что настроен на серьёзный разговор.
Его взгляд цепляется за мой. Я чувствую, как зажатый клубок эмоций в горле перекрывает необходимый вдох. Он получается слабым и рваным, потому что воздух никак не хочет заполнять лёгкие.
— Я всю ночь не спал и много думал, — начинает Тахаев, когда я опускаюсь в кресло и касаюсь ладонями бархата. — Обо всем, что услышал.
— Я тоже плохо спала.
Следует кивок. Я опускаю глаза в пол, разглядывая носы его чёрных кожаных туфель.
— Уже в восемь утра я был в лаборатории, чтобы договориться о проведении анализа ДНК. Нужно проверить, точно ли Амелия моя дочь.
— Вообще не точно, — тихо произношу.
— Я принял твою версию. Еще вчера. Но чтобы правильно оформить процедуру с юридической стороны, нужно, чтобы ты приехала с Ами по указанному адресу. Это просто забор слюны мягкой палочкой. Можно под мультики, можно в форме игры. Ничего опасного или травмирующего для ребёнка.
Внутри — полный раздрай. Я вжимаюсь в сиденье, мечтая исчезнуть немедленно. Или хотя бы провалиться сквозь землю.
Каждое слово Аслана отдается грубой пощечиной, заставляя щеки гореть. Я понимаю, что сама создала эту запутанную ситуацию, которую нужно разрулить, но в реальности справиться со стыдом оказалось гораздо сложнее.
— Нет, я не могу, — мотаю головой. — Разве нельзя придумать другой выход? Менее подозрительный? Хотя бы взять материал дома, чтобы не тащить Ами зря в лабораторию?
Я читала, что так можно. Существуют специальные стерильные наборы. К тому же можно использовать волосы с расчески…
