Аслан впускает нас внутрь дома, который буквально за сутки приобрёл чуть больше уюта и хозяйских вещей. В голове начинают звенеть тревожные звоночки, когда я представляю, что вскоре здесь могут появиться и вещи Амелии. Возможно, не только здесь, но и в любом месте, где будет находиться её отец.
Есть нюансы, с которыми мне придётся смириться. Будут ситуации, которые мне не по душе. Но я искренне надеюсь, что, наступая себе на горло, это окажется того стоящим.
Ами разбирает покупки и бросает мяч в стену, а я сажусь в мягкое кресло и устремляю взгляд в телефон, снова чувствуя себя лишней. На диване лежат детские книжки и игрушки, приготовленные специально для дочери. Не знаю, когда у меня хватит смелости оставить Аслана наедине с ней, но рано или поздно это должно случиться. Как только появится доверие и будут услышаны все мои советы. А пока нам приходится находиться на одной территории, стараясь сохранять нейтралитет.
Я наняла новую помощницу в тот день, когда пришли результаты анализа ДНК.
Пока Ами занята и увлечена, а её смех и громкие возгласы звучат фоном, я проверяю, как сотрудница моего салона ведёт переписки с клиентами. У неё теперь есть пароль от моего рабочего аккаунта, и я внимательно слежу за тем, чтобы всё было на должном уровне.
Таким образом мне удаётся продержаться час, делая вид, будто я невидимка.
Аслан скрывается на кухне, а Амелия подходит к креслу, кладёт ладошки на мои колени и заглядывает мне в глаза.
Каждый раз, когда она так делает, моё сердце тает, словно мороженое под жарким июльским солнцем. Наверное, ничто не смогло бы наполнить мою жизнь таким счастьем, как рождение ребёнка. Даже если для этого мне пришлось собрать всю свою силу в кулак, чтобы преодолеть сложности.
— Мамуль, тебе скучно? — спрашивает Ами.
— Нет, с чего ты взяла?
Я откладываю телефон на журнальный стол и накрываю её маленькие руки своими ладонями.
— А Луна тебе нравится?
— Конечно. Очень.
— Но ты ни разу к ней не приблизилась, а она такая смешная и умная!
— Эм…
Не то чтобы я была против тесного контакта с собакой, но когда Ами тащит мне ретривера, чтобы я взяла его на руки, первый вопрос, который меня волнует, — сколько шерсти останется на моих новых брендовых брюках?
— М-м, правда милаха, — заключаю, прижимая к себе собаку.
Аслан возвращается в гостиную с бутылкой воды и, присев рядом, помогает Амелии открутить крышку. Щенок лижет мой подбородок, и я смеюсь, мотая головой, потому что его язык оказывается тёплым и шершавым.
— А ты у нас любвеобильная девочка, — продолжаю одаривать ретривера комплиментами. — Обожаешь целоваться, да?
В какой момент я ощущаю что-то тёплое на животе, сказать сложно, но с груди срывается громкий визг, когда я осознаю весь масштаб катастрофы.
Вернув собаку дочери, я подскакиваю с кресла, наблюдая, как на рубашке с металлическими вставками расползается пятно. Как назло, буквально на днях я освободила багажник от всякого хлама!
— Вот гадство! — шиплю сквозь зубы, хватаясь за первую попавшуюся салфетку. — Этого мне только не хватало!
Амелия хихикает, прикрывая рот руками, а Аслан, поднявшись на ноги и тщательно контролируя мимику, делает щедрое предложение:
— Можешь привести себя в порядок в ванной в конце коридора.
— Да, спасибо…
— В спальне также есть шкаф с моими футболками. Не думаю, что тебе что-то подойдёт, но это лучше, чем оставаться в мокром.
В просторной ванной практически нет косметики: только мыло, шампунь, гель для душа и зубная паста. Зато здесь полно белоснежных полотенец и фен, которым я сушу слегка влажные брюки. Им повезло гораздо больше, чем рубашке — её я без сожаления выбрасываю в мусорное ведро рядом с раковиной.
Не знаю, почему именно я удостоилась такой реакции Луны, но в данный момент не получается не злиться на неё за испорченное в хлам настроение.
Это была катастрофа.
Я выглядела нелепо с жёлтым пятном на одежде. Аслан с трудом сдерживал смех, чтобы не обидеть меня, но со стороны это, скорее всего, виделось комично — мои визги и истеричные метания по гостиной.
Застегнув бюстгальтер, я понимаю, что пахну мужским гелем для душа с лёгким древесным оттенком. Этот аромат кажется чужим, но в то же время плотно впивается в кожу, заставляя думать о хозяине ванной.
Шесть лет назад я могла с закрытыми глазами узнать Аслана по запаху среди сотни мужчин, потому что изучила его до мелочей: запах тела, парфюма. После секса, после спорта или в спокойные моменты, когда мы занимались математикой или смотрели кино.
Я бросаю взгляд на своё отражение в зеркале, недовольно цокая языком. Брюки чуть помяты после сушки, помада стёрлась, а волосы растрёпаны.
Ужасный день. Определённо не мой.
Решив не прикрываться полотенцем, я выхожу из ванной и проскальзываю в соседнюю спальню. По дому разлетается собачий лай и задорный детский смех. Чуть хрипловатый и приглушённый — Аслана. Я осознаю, что не знаю, как он смеётся. Улыбается, говорит, шутит и молчит — да. Но не смеётся — искренне, по-доброму. Эта функция, похоже, доступна только для нашей дочери.
Нашей. Общей. Дочери.
