— Капец ты привередливая, — выдыхает он. — Есть хоть что-то, что тебе подходит?
Я чувствую себя отвратительно, потому что за простыми фразами в диалоге прокручиваю в памяти твёрдость его тела, жажду и напор губ. Желание наплевать на преграды и сделать что-то безрассудное настолько острое, что оно жжёт изнутри, оставляя следы и выбивая из реальности.
Мне хочется списать это на усталость. На головную боль, накатывающую волнами. И на чёртовы нервы.
Каждый этап нашей жизни проходил в разных статусах. В детстве мы были друзьями, позже — любовниками, а теперь стали родителями общей дочери. На этом определённо стоит остановиться.
Я могла бы справиться с поисками сама, но вместо этого впустила Аслана в спальню, стоя перед ним полуголой. Это слишком для замужней женщины и для почти женатого мужчины. Хорошо, что мы оба это понимаем.
Аслан идёт ко мне, раскурочив почти всю одежду, которая и без того была сложена неидеально, а теперь и вовсе превратилась в хаотичный беспорядок.
Не знаю, догадывается ли он, что последние пять минут я просто издевалась над ним, но уголки его губ выдают тень лёгкой улыбки. Подыгрывать мне всегда было одним из негласных правил. То, что это актуально и сейчас, сильно льстит. И… ставит в грёбаный тупик.
Мы держим дистанцию, но всё хуже управляем взглядами, которые задерживаются там, где не следует. Аслан сканирует мой живот и грудь, протягивая белую футболку с лаконичной надписью бренда. Я мешкаю, боясь обжечься, но всё же касаюсь мужских пальцев.
Это неправильно, но я не препятствую, позволяя ему рассмотреть изменения, произошедшие со мной за последние шесть лет, без стыда или смущения.
Я не нуждаюсь в комплиментах, потому что знаю: Аслан выражает свои чувства иначе. Мне достаточно заметить, как дергается мышца на его скуле или поднимается кадык, чтобы понять, что он всё увидел — и, вероятно, оценил.
— Спасибо, — сипло говорю. — За одежду и за собаку, хотя пока не знаю, к чему это приведёт. Не только собака — вообще всё происходящее.
Аслан прячет ладони в карманы и покачивается с пятки на носок, возвращаясь к моим глазам.
— Амелия чудесная. Она… очень мне нравится. Потрясающе, что в пятилетнем возрасте она столько всего умеет. Мы шли в аптеку, и Ами не только считала вперед и назад до ста, но и через заданные интервалы.
— Да, наша дочь умница.
— Ты отлично её развиваешь. Я смотрю на неё и удивляюсь: вроде бы копия тебя в детстве, но при этом не такая… прилипучая.
Это замечание не вызывает обиды, разве что усмешку, потому что так и есть. Амелия совсем другая. В её маленьком мире царит тишина и порядок, и она не нуждается в бесконечном внимании, как я в этом возрасте.
— Ами расцвела за два дня общения с Луной, но я не буду торопиться с другими новостями, чтобы не травмировать её. Дочке непросто сходиться с людьми. У неё до сих пор нет ни одной подружки или друга, и, чтобы заставить её с кем-то поиграть, нужно очень-очень постараться.
В коридоре слышится топот детских ног и цокот когтей по полу. Я быстро натягиваю громадную футболку, наконец делая то, что должна была в самом начале.
Каждое действие имеет последствия. Я всегда должна помнить об этом.
— Всё впереди, — утешающе произносит Аслан. — На каждого интроверта рано или поздно найдётся свой экстраверт.
Направляясь к выходу из спальни, он ловит мяч в воздухе и прокручивает его в руках, прежде чем вернуть дочери. А я обретаю возможность полноценно вдохнуть.
— В семь должна приехать Мира Скворцова, — даю наставления новой помощнице. — Вернёт брючный костюм, аксессуары и обувь. Когда будешь рассчитывать — учти, что предоплату я уже с неё взяла.
— Договорились, — кивает Инна.
— В таблице всё записано, но не стесняйся уточнить. Если клиент привезёт товар в ненадлежащем виде — сразу звони мне.
Я пообещала Амелии забрать её из сада одной из первых, поэтому уйти с работы хочу в четыре часа — непозволительная роскошь с тех пор, как я занимаюсь студией одна. Меня воодушевляет тот факт, что теперь есть возможность скидывать часть своих обязательств на кого-то другого, немного разгрузив график.
Инна имеет хороший вкус, уверенно общается с клиентами и быстро схватывает всё на лету, что даёт мне надежду, что я сделала правильный выбор. В ближайших планах — пройти полный чек-ап организма, записаться на бальные танцы и посетить развивающие курсы по стилю.
Оживший колокольчик над входной дверью студии заставляет меня оторваться от блокнота и посмотреть на… Сабину Умарову. Несмотря на то, что запись у неё только на следующей неделе, я заранее гадала: придёт она или нет?
— Ин, иди погуляй, — прошу помощницу, как раз доставая из вазы цветы с подвядшими листьями.
— Но ты сказала заняться глажкой новой поставки одежды, — недоумевает девушка.
Мне стоит огромных усилий не рявкнуть на неё из-за внезапно испортившегося настроения.
— Ин, я сказала: иди погуляй. Всё потом.
