— Я жутко растерялась, — лепечу приглушённым, тихим голосом. — Вообще-то я хотела поехать в частный госпиталь, где мы с Амелией когда-то лежали…
— Можем переехать.
— Нет. Нет, не надо. Здесь неплохо, персонал довольно приветливый, просто… непривычно. Я хочу домой. И спать.
Скорее всего, мои слёзы уже пропитали одежду Аслана насквозь, но он такой тёплый, родной и слишком близкий, что оторваться от него — всё равно что внезапно лишиться кислорода. А я, вроде как, не самоубийца.
— Давай отдохнёшь? Я подежурю вместо тебя. Обещаю делать всё, что нужно. Только расскажи как.
Спорить сложно — я едва держусь на ногах. Сейчас половина третьего ночи, а сил хватает только на то, чтобы дойти до крошечного складного дивана в углу, свернуться калачиком и отвернуться к стене.
— Кстати, как ты нас нашёл? — спрашиваю, зевая. — Я ведь никому не говорила, где мы…
— Амелия отправила мне голосовое и пожаловалась, что заболела. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. Поехал к вашему дому, но там вас не оказалось. Дальше найти было не так уж и сложно.
— Конечно, ты же у нас гений.
Сон накрывает моментально. Сквозь полудрёму я улавливаю приглушённые звуки: его ровный голос, шелест одежды, тихий перестук медицинских приборов. Всё это сливается в мягкий, убаюкивающий фон.
Я клятвенно обещаю себе вздремнуть всего на час, но проваливаюсь в глубокую, обволакивающую темноту.
Ни тревоги, ни беспокойства — впервые за долгое время я засыпаю без страха, зная, что Аслан рядом и присматривает за Ами.
А просыпаюсь резко. С вылетающим сердцем. С пересохшими губами. Потерянная. Дезориентированная. С полным ощущением того, что пропустила половину жизни.
Голова покоится на мужских ногах.
Я пытаюсь собраться с мыслями и приподнимаюсь на локтях.
Аслан сидит, откинувшись на спинку дивана, и расслабленно смотрит в телефон. Свет от экрана освещает его лицо, подчёркивая острые скулы и тень от длинных, изогнутых ресниц.
Рука лежит у меня на талии — горячая и тяжёлая. Он бессознательно проводит пальцами по оголённой коже живота, не задумываясь о последствиях. О том, что этот жест пугающе привычен. И о том, как от него по позвоночнику пробегает покалывающая дрожь.
— Который час?
— Шесть утра, — отвечает Аслан, встречаясь с моими глазами.
— Боже…
Голова кружится, когда я встаю с дивана и подхожу к Ами. Систему с капельницей уже отключили, катетер аккуратно замотали. К счастью, лоб у неё больше не такой горячий, как тогда, когда температура зашкаливала за сорок. У меня даже руки немели — я впервые видела такие цифры на градуснике.
— Сейчас тридцать семь и пять — уже лучше, но всё равно довольно медленно спадает, — отчитывается Аслан. — Доктор сказал, что по анализам на грипп всё чисто. Утром будут смотреть дальше.
— Ами просыпалась?
— Да, мы с ней пересчитали, сколько миллилитров жидкости в неё влили.
— И сколько же?
Дочь открывает сонные глаза, лениво моргает и бормочет:
— Почти шестьсот.
Я вздыхаю, сажусь на край кровати и поправляю ей одеяло. Взяв бутылку с водой, помогаю Амелии сделать пару глотков. Когда она болеет, мне кажется, что я убиваю все нервные клетки в хлам.
— Как ты, зайка?
— Нормально, — отвечает, падая на подушку. — Мам, а мы скоро поедем домой?
— Как только разрешит врач.
— Лев нас отвезёт?
— Думаю, нет. Ему уже пора.
Краска заливает щёки. Сегодня суббота. День, когда Аслан женится. На другой. Это осознание бьет почти наотмашь.
— Пора? — зачем-то переспрашивает.
— Ами, неужели ты забыла, куда мы сегодня собирались и для чего покупали платье? У Льва есть планы гораздо интереснее, чем не спать ночами в детском отделении больницы.
— Нам было весело…
— Хватит, — резко обрываю. — С гостями и невестой будет не менее весело.
Меня обдаёт жаром, как от лихорадки, только на этот раз горячо внутри — в груди, в животе и под кожей. Я обещала себе быть сдержанной, особенно при Амелии. Не расклеиваться и не манипулировать. Но я не могу загнать эмоции обратно. Они рвутся наружу и растекаются по венам вместе с грёбаным раздражением. Вернее, не только с ним, но ещё с завистью, которой пронизана каждая моя мысль.
После этих слов я выхожу из палаты в примыкающую ванную — с облупившейся краской на стенах и тусклым светом, лишающим её уюта.
Я смотрю на своё отражение в мутном зеркале — растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, напряжённая линия губ.
Не успеваю я зачерпнуть ледяную воду, чтобы хоть немного отрезвить себя, как на моём локте сжимаются пальцы. Аслан разворачивает меня лицом к себе — резко, но без агрессии. С упрямой настойчивостью.
— Ну что ты за сука такая, а?
Он нависает надо мной, не давая даже шанса отстраниться. Высокий, злой и мрачный. Аслан делает шаг вперёд, загоняя меня в тупик. Короткая схватка взглядов — и его расширенные зрачки становятся чёрной дырой, затягивающей в себя всё вокруг: воздух, пространство и… меня.
Бёдра прижимаются к холодной раковине, а его ладони упираются в поверхность по обе стороны от меня, создавая барьер, через который невозможно так просто прорваться.
