- А это уже совсем другая проблема. – Она взглянула на морозные следы, которые оставила позади себя. – Я не создана для Лета, Кинан.
- Неужели это так неправильно – хотеть, чтобы королева любила меня?
- Нет, – шепотом ответила она. – Но неправильно хотеть, чтобы две королевы любили тебя.
- Если бы ты стала моей королевой…
- Но я не стала ею. – Дония снова положила голову на его плечо.
Так они и просидели на крыльце, прижавшись друг к другу, пока не наступило утро.
Поразмышляв о том, о чем рассказала Бананак, Сорча вызвала Девлина. И как обычно через несколько мгновений он предстал перед ней. Всю их совместную вечность брат был надежен и предсказуем.
Он молча стоял в дверях, пока Сорча шла к нему через огромный зал. Бесшумно ступая босиком, она взошла на помост и села на единственный в этом помещении серебряный трон, отполированный до блеска. С этого места похожий на пещеру зал казался прекрасным. Симметрия убранства радовала глаз. Эта комната – и только эта – не была создана по ее воле. Зал Истины и Памяти не подчинялся ничьей магии, кроме своей собственной. В те времена, когда Темный Двор находился в Фэйри, именно в этом зале решались споры между Дворами. В те времена, когда они делили Фэйри, именно здесь совершались жертвоприношения. Сланцево-серые камни хранили эти и многие другие воспоминания.
Сорча скользнула ногами по холодной земле и по камню, на котором возвышался трон. Когда живешь вечно, память порой затуманивается. Почва помогала ей сосредоточиться на Фэйри, а камень напоминал о реальности Зала.
Девлин даже не пошевелился, пока Сорча не села на трон. В некоторой степени приверженность королевы к порядку и правилам была жизненно важной для Девлина. Такое положение вещей помогало ему не сойти с выбранного пути. Для нее порядок был инстинктом; для него это был выбор, ради которого он существовал день за днем.
Слова были просто формальностью, но он все же произнес их:
- Ты принимаешь, миледи?
- Да. – Сорча опустила подол, чтобы прикрыть босые ноги. Серебристые нити сияли на ее руках и щеках; они сияли и в других местах, которые можно было видеть, но босые ноги всегда оставались прикрытыми. Доказательство природы ее связи с Залом не следовало демонстрировать Двору.
- Могу я приблизиться?
- Конечно, Девлин, – снова заверила она его, и это повторялось столько раз, что они оба вряд ли могли бы вспомнить. – Можешь даже не спрашивать.
- Твое доверие – честь для меня. – Он перевел взгляд на ее ноги. Он знал правду, которой она не делилась ни с кем другим. Обоим было ясно, что однажды ее доверие станет причиной того, что она оступится. И оба они знали, что лучшей альтернативы не существует: ее доверие обеспечивало его верность Сорче и ее Двору.
Он был ее глазами и руками в королевстве смертных. Он совершал за нее акты насилия тогда, когда возникала такая необходимость. Но он был и братом Бананак – об этом никогда не забывал никто из их троицы. Девлин регулярно виделся с Бананак; он беспокоился о безумной фейри, даже невзирая на то, что ее намерения совершенно не поддавались логике. Его привязанность к сестре была причиной того, что ни время, ни срок его службы не могли стереть крохи сомнений Сорчи в его верности.
- Темные фейри пролили кровь одного из твоих смертных… на земле Фэйри, – начал Девлин. – Будешь ли ты судить их?
- Буду. – И этот ответ тоже был чисто формальным: она судила всегда. Именно этим занимался Разум.
Девлин повернулся, чтобы привести обвиняемых и свидетелей, но Сорча остановила его, подняв руку:
- Мне нужно, чтобы после этого ты отправился в мир смертных. Есть один человек, который беспрепятственно ходит среди трех Дворов, – произнесла она.
- Как пожелаешь, – поклонился Девлин.
- Война полагает, что он ключ.
- Хочешь, чтобы я уничтожил смертного или привел его сюда?
- Ни то, ни другое. – Сорча не знала наверняка, какой шаг был бы сейчас правильным, но действовать сгоряча уж точно было неразумно. – Собери для меня информацию. Посмотри на то, чего я не могу увидеть.
- Как скажешь.
Сорча переключилась на суд.
- Веди их.
Несколько минут спустя стража под командованием Девлина ввела в зал четырех Ли Эргов. На территории смертных привычка красноруких фейри пить кровь никого не касалась; на территории смертных большинство бесчинств Сорчу не заботили. Однако эти четверо находились не в мире смертных.
Несколько десятков подданных ее Двора вошли вслед за обвиняемыми. Айра и Ньенке, ее горничные и ее утешение вот уже несколько столетий, сели на ступени у ее ног. Они были одеты в простые серые платья без пояса, в тон ее наряду, который был не намного ярче, и обе были босиком, как и сама Сорча.
Сорча сделала знак Девлину.
Он повернулся, чтобы не стоять спиной к королеве, но в то же время видеть Ли Эргов и других фейри. Стоя так, он мог видеть каждого из присутствовавших.
