Он поцеловал ее. Он не делал этого с тех пор, как она перестала быть смертной. В первый раз это случилось, когда она была совершенно не в себе, выпив слишком много летнего вина и протанцевав слишком долго в его объятиях. У их второго поцелуя был привкус искушения, когда она просила его оставить ее в покое. Но этот третий поцелуй был таким нежным, что его губы едва касались ее губ. Этот поцелуй был подтверждением его привязанности к ней, а это усугубляло все еще больше.
Эйслинн отстранилась:
- Прекрати.
Ее голос был не громче шепота, но Кинан все же остановился.
- Ты уверена?
Она не смогла ответить.
- Мне нужно, чтобы ты отодвинулся. – Эйслинн попыталась сосредоточиться на значении этих слов, на диване, на кожаных переплетах книг, которые она видела на полках за Кинаном – на чем угодно, лишь бы не на нем самом.
Она убрала руку с его груди.
Кинан отодвинулся, внимательно наблюдая за ней.
- Если бы не ты, Двор бы погиб.
- Я знаю.
Отодвинуться еще дальше она не могла – подлокотник дивана и так упирался ей в спину.
- Без тебя я был бы совершенно бесполезен, – продолжал Кинан.
Схватив подушку, Эйслинн поставила ее себе на колени, как щит, который смог бы стать преградой между ними.
- Ты правил Двором без меня девять веков.
Он кивнул:
- И это того стоило. Каждая мука стоила того, чтобы прийти к тому, что есть у нас сейчас и чего мы можем добиться, если ты однажды примешь меня. Если бы мы могли хоть какое-то время провести вместе так, как нам это предначертано…
В течение долгой минуты Эйслинн сидела, не шевелясь, пытаясь подобрать слова, которые помогли бы развеять возникшую напряженность. Уже не в первый раз он говорил так страстно, но сейчас впервые он потянулся к ней, чтобы дотронутся до нее, выказывая больше, чем простые дружеские чувства. А это было уже слишком.
- Не будешь на меня давить? – тихо спросила она.
Он отодвинулся еще чуть-чуть.
- Только потому, что ты об этом просишь.
Эйслинн почувствовала странную легкость в голове.
Кинан натянуто улыбнулся.
Она поднялась и нетвердой походкой направилась к двери. Распахнув дверь, Эйслинн так вцепилась в дверную ручку, что чуть не сломала ее. Потребовалась слишком много силы воли, чтобы поднять голову и встретить его взгляд:
- Это ничего не меняет. Ничего. Ты мой друг, мой король, но… это все, чем ты можешь быть для меня.
Он кивнул, но это, скорее, говорило о том, что он ее слышал, а не о том, что согласился с ней. И его слова подтвердили ее догадку:
- А ты – моя королева, мое спасение, мой партнер. И в этом вся суть.
Эйслинн бесцельно брела по улицам Хантсдейла. Порой она просто не могла заставить себя пойти к Сету. А теперь, когда в ее мыслях постоянно присутствовал Кинан, такое случалось все чаще и чаще. Она размышляла о том, что он говорил, и о том, как она чувствовала себя, когда он к ней прикоснулся. Это ее пугало. Чем дольше продлится его разлука с Донией, тем настойчивее он станет добиваться близости с Эйслинн. С приближением лета их связь и так усилилась, и она не знала, как быть дальше.
С одной стороны, ей хотелось поговорить с Сетом, но с другой, она боялась, что он ее бросит. И неважно, сколько раз он шептал по ночам, что любит ее, Эйслинн переживала, что все испортит, и Сет уйдет. Иногда ей хотелось сбежать из мира фейри с их проблемами. Разве могла она ожидать, что Сету не хочется того же? Ему приходилось делить ее с королем и всем Двором фейри. Если она скажет ему, что Кинан давит на нее, а ее так и тянет поддаться искушению, не станет ли это последней каплей?
Сет предоставил ей полную свободу, но он не мог не замечать, когда она бывала чем-то расстроена. И Эйслинн понятия не имела, что скажет, если он спросит почему.
