— Я совершала ошибки, но я никогда не причиню боли Сету. Я люблю его. — Эйслинн чувствовала, что постепенно теряет контроль. Ниалл загнал ее в ловушку, ударил ее короля и намекает, что из-за нее Сет уязвим. Прежде она поранила Ниалла случайно, не совладала с собой, но теперь… теперь ей хотелось причинить ему боль. Ее темперамент вспыхнул, как спичка, и в этот момент она не видела причины пытаться себя контролировать. Воздух внутри шара из теней становился обжигающе горячим. На губах она ощутила едкий воздух и песок пустыни.
— Ударь меня, Эш. Давай. Разреши позволить моему Двору обрушиться на твой. Убеди меня, что я должен позволить им мучить твоих нежных Летних Девушек. Позволь мне разрешить им проливать кровь рябинников, — шептал он тоном, уместным для будуаров и пламени свечей. Такова была природа Темного Короля — насилие и секс, страх и похоть, гнев и страсть. Ниалл протянул руку, погладил ее по щеке и добавил: — Дай мне поддаться их желаниям.
Она приблизилась к Ниаллу.
— Последний Темный Король думал соблазнить меня. Здесь. На этом самом месте.
Ниалл рассмеялся, и на короткое мгновение он показался почти счастливым, но его удовольствие прошло так же быстро, как и появилось.
— Если бы он действительно попытался, он бы получил, что хотел. Он не пытался, Эш… Ты была мимолетным развлечением, флиртом на пять минут. Это в духе Ириала.
— Кинан говорит, ты, как и Ириал, Gancanagh. Прежде он мне не объяснял, что это значит, — признала Эйслинн, не испытывая гордости за обман своего короля, как и за его последствия, но желая быть честной. — Ты по-прежнему такой? Вызываешь зависимость?
— А что, хочешь попробовать?
В нем затаилось нечто дикое. Она видела это под тонким налетом любезности, который по-прежнему сохранял Ниалл. Ей не хотелось, чтобы эта оболочка дала трещину. Логика подсказывала держаться подальше, но Эйслинн отмахнулась от доводов разума.
— Выходит, нам стоит начать относиться к тебе, как к Ириалу.
— Нет. — Ниалл положил руки ей на плечи и подталкивал назад до тех пор, пока она не оказалась зажата между тенями и его телом. — Вам следует запомнить, что Ириал по-настоящему не хотел причинить Кинану вред. А я хочу. Мне лишь нужен предлог. Подсобишь мне с этим, Эш?
Ощущение стены за спиной было ошеломляющим. Опасные соблазны шепотом отдавались в ее коже; вещи, о которых она бы предпочла не думать, лавиной обрушились на нее.
— Я хочу… — Она закусила губу, не произнося этого, не признавая, что в этот момент думает о Кинане.
— Я знаю, чего ты хочешь, Эш. А мне хочется причинять ему боль. — Ниалл сквозь тени взглянул на Кинана. — Я хочу, чтобы он пересек черту, и это послужит отличным поводом, чтобы напасть на него.
— Поводом? — Она попыталась отодвинуться от теней, которые охватывали ее.
— И оправданием для меня самого. Для Донии. И Сета.
— Но…
— Мой Двор этого хочет. В основном, поэтому они приняли меня как своего короля. Поэтому Бананак появляется в моих покоях, как только у нее появляется возможность. Она приходит, обагренная кровью, жаждет любого проявления моего гнева. — Ниалл взглянул на Сета, который тщетно пытался пересечь барьер теней. — Сет хочет тебя. Он любит тебя. Защити его от Кинана… В противном случае причин будет более чем достаточно, чтобы я спустил с цепи пороки и жестокость своего Двора.
Эйслинн поглядела через барьер. Сет что-то говорил, но туманная завеса поглощала слова. Однако выражение его лица она видела прекрасно. Он был в ярости. Ее непробиваемый Сет сейчас испытывал что угодно, но явно не спокойствие.
— Если бы Сет простил меня, Эш, я бы использовал тебя, чтобы спровоцировать твоего короля. — Ниалл сжал ее плечи. — Своей глупостью ты причинила боль Лесли. Ты причинила боль мне.
